Вот уже десять минут я бездумно всматривался в пустой лист, на котором было написано всего два слова, те два слова, в которых был заключен смысл моего существования. Осипов Максим. Работа по коллоквиуму была проще простой, но он не умудрился написать ни единого слова. После того случая, как я чуть не потерял Максима навсегда, я больше его не видел. Прошло две недели, а он так и не появился в институте. На цветы не было никакой реакции, на мои звонки и сообщения он не отвечал, хотя писал я не как друг, а как преподаватель, чьи семинары он пропускал. Я ничего не знал о нем, не знал, что с ним происходит. Его друзья молчали, как партизаны: Илья злился, Кирилл почему-то краснел, когда я задавал ему вопросы о Максиме, а Соня так вообще, казалась обиженной на весь мир и на мои вопросы только задирала нос, фыркала и демонстративно уходила, так ни разу не наградив меня ни единым словом. Я прекрасно понимал, что только один человек знает правду и возможно, именно он является причиной такого странного поведения Макса. Но Лукасу я звонить принципиально не хотел. Это было выше моих сил. Я не мог унижаться перед ним. Мысль о том, что мой брат, а не я, участвует в жизни Макса и занимает там самое значительное место, разрывала меня на части. То ли от ревности, то ли от зависти, то ли от отчаянья. Боясь за Макса, я был уже на пороге того, чтобы позвонить Лукасу, побороть свои стереотипы, но брат опередил меня. Сообщение, пришедшее в 4 часа утра заставило замереть мое сердце. Всего три слова «Я люблю тебя!» и меня сковал леденящий ужас. Если бы он написал, что умирает, или его пытают, или его ограбили, подставили, да все что угодно, я бы и пальцем не пошевелил, моё сердце бы не дрогнуло, и я не испытал бы ни чувства страха, ни жалости, ничего. Но эти обычные три слова, которые уже давно потеряли для меня всякий смысл, как и для него, говорили о том, что с ним действительно произошло что-то страшное, и сейчас ему как никогда нужна была моя помощь. Сразу же перезвонив, через десять минут я уже мчался по ночному городу к обозначенному месту, где ждал меня Лукас. Я ехал за сто, не обращая внимания ни на правила движения, ни на светофоры. Мысли в голове проносились с той же скоростью, что и огни домов и вывесок. Чувство тревоги не покидало меня ни на секунду. Я знал, что этот вечер будет переломным в нашей жизни. Не могу объяснить почему, но я знал.
Пятнадцатиэтажный жилой дом предстал перед моими глазами. Поднявшись на лифте на последний этаж, я заметил лестницу, состоящую из нескольких ступенек и упирающуюся в закрытую дверь, которая находилась на потолке прямо над головой. Открыв железную дверь, я оказался на крыше многоэтажки. Я начал оглядываться по сторонам в надежде увидеть Лукаса, но поток ветра чуть не сбил меня с ног. Холодный осенний ветер бил в лицо и резал глаза, от чего они слезились и сфокусировать взгляд было практически невозможно. Площадь крыши была огромной. Приподняв воротник куртки и спрятав глаза рукой от ветра, я направился вдоль бетонного парапета. Впереди я увидел чуть заметную черную фигуру и пошел по направлению к ней. Вокруг, словно армия древних призраков, клубился непроницаемый туман и с каждым шагом он становился все более плотным. Звук шагов таял в густой пелене, а шум ветра походил на человеческий шепот, полный невыразимой отчаянной тоски. Я почувствовал, что замерз. Вдалеке могучий раскат грома разорвал воздух, окрасивший оранжевым светом хмурые тучи. Зрелище было устрашающим — словно ночная тьма разверзлась, приоткрыв краешек расплавленного неба.
«Лукас!» - крикнул я, но ветер подхватил мой голос, унося его назад; казалось, он одиноким эхом доносится из-за спины. Ответа не последовало. Скорее всего, он просто не расслышал мой голос. Подойдя почти вплотную, я все-таки разглядел темную фигуру. Это был Лукас. Он сидел на бетонном парапете, свесив ноги вниз и смотрел куда-то вдаль. Забравшись на парапет я сел рядом с ним.
Мы сидели молча и смотрели вдаль впереди себя, каждый думал о своем, не осмеливаясь нарушить тишину. Я не могу описать эмоций, испытываемые в этот момент. Была ли это тишина мёртвой и холодной, когда нет ни страха, ни боли, только пустота и тьма. Это похоже на обречённость, молчаливый танец на лезвии, над бездной. Эта метафора прекрасно подходила к нынешнему моменту. Я знаю такую тишину, и знаю её гораздо лучше, чем хотел бы. В тоже время было уютно и тепло, несмотря на леденящий ветер. Нечто похожее на тайный обряд молчания рядом с тем, кто тебе дорог, кому не нужны слова, чтобы понять. Такую тишину я уже почти не помню. Я поднял глаза и увидел в небе звезду! Это была удивительная, самая большая звезда, которую я видел в жизни. И единственная звезда, которую было видно сквозь густой туман. Луна, не смотря на туман, светила с неба, но оставалась мертвой и угрожающе нависала над головой.
- Ты ненавидишь меня? – монотонно, еле слышно спросил Лукас, все так же не поворачивая на меня взгляд.
- Наверное. – тем же тоном ответил я и посмотрел на брата.
