На семинаре по литературе Англии мы обсуждали тему однополой любви на основе романа "Портрет Дориана Грея". Наш преподаватель, Анна Михайловна, женщина средних лет, с упорством доказывала всей группе о всепоглощающей порочной любви Бэзила к Дориану. Я читал "Дориана Грея", когда в жизни вообще мало видел гомосексуальности. Тогда ещё это так не пропагандировали, и ничего такого в романе не заметил. Мне всегда казалось, что Бэзил просто был очарован Дорианом, как можно быть очарованным красивым человеком, без каких любо сексуальных мотивов. Некоторые люди любят красивые вещи и красивых людей, но совсем необязательно испытают к ним влечение. Дориан же был "ангелом", на него можно было только любоваться. Уже сейчас, почувствовав на себе все прелести этой самой однополой любви, я своего мнения не поменял, что нельзя сказать об Анне Михайловне. Уже давно ходили слухи, что у неё никогда в жизни не было мужчины. Не удивительно, ведь в каждой книге ей виделся сексуальный подтекст. Любое действие героя, по её мнению, было мотивировано изощренными сексуальными порывами. Как бы женщину жалко не было, на её предмете всегда было весело и познавательно. Где ещё в учебном заведении можно было столько говорить о сексе и познавать его скрытый потенциал? В аудитории было шумно, вся группа бурно обсуждала нелегкие взаимоотношения главных героев, потом все плавно перебрались на Кирилла, чья ориентация была уже всем известна. Нелестные высказывания, оскорбления некоторых индивидов, слова защиты со стороны девчонок, блаженное удовлетворенное выражение лица нашей преподавательницы, всё это начало меня выбешивать ни на шутку. Отпросившись выйти, я направился в туалет, чтобы успокоиться. Сейчас жутко не хватало Илюхи. Я взглянул в окно. На улице было холодно, несвойственно для ноября. Белые пушистые хлопья сыпались с неба, окутывая землю и деревья, машины и дома. Я закурил сигарету и погрузился в воспоминания, завороженный танцем снежинок. Нахлынули картины из прошлого, как мы с Ильёй дурачились, играя в снежки, как он валил меня на землю и засовывал снег под майку, вспомнил его веселый смех, его лицо, уставшее, мокрое от снега, но при этом всегда излучающее свет и тепло. Отрешённым взглядом я смотрел на детей, играющих в снегу; слезы навернулись на глазах, и я приоткрыл окошко, чтобы вдохнуть свежего воздуха и охладить пылающее лицо. Крепкие руки, нежно обхватившие сзади, вернули меня в реальность. Прикосновение горячих губ обожгло шею. Я улыбнулся и, развернувшись, встретился с самыми удивительно прекрасными и гипнотически завораживающими голубыми глазами. Влад, лаская взглядом, провёл рукой по моей щеке и нежно прикоснулся к губам. Влажные чувственные ласки снова вырвали меня из реальности и погрузили в чарующий мир. С ним я всегда находился в этом «мире», в мире, полном удовольствия, наслаждения и бесконечной теплоты и счастья.
В мир, где нет боли, тоски и мучительных воспоминаний. Не знаю как, но за эти несколько месяцев, он стал для меня самым близким человеком. Каждый день, собравшись впопыхах, я лечу в универ лишь с одной целью – поскорей увидеть его. Казалось, мы знаем друг друга вечность. Почему я раньше этого не чувствовал? Как не мог замечать?
- Ты следишь за мной? – наконец оторвавшись от его губ, поинтересовался я.
- Я не слежу за тобой, я тебя чувствую, – ответил мужчина и поцеловал меня в кончик носа. – К тому же я ужасно соскучился.
- Когда ты успел? Я только час назад был на твоих занятиях.
- Там мы не тем занимались, - лукаво произнёс Влад, прижимая меня к стене. Его горячие губы вновь коснулись моих, погружая в страстный поцелуй. Он целовал жёстко и нежно, будто за что-то наказывал, а затем жалел. Я сходил с ума от такой близости, от сладкого вкуса губ, от восхитительного запаха кожи.
« Успокойся. Остановись...», - мысленно приказывал себе, но из груди выходил лишь приглушённый стон.
- Позволь мне... Скажи да, - прошептал мужчина над самым ухом. И не дожидаясь ответа, рывком притянул меня в кабинку. Я взглянул в его безумные, полные желания глаза и едва сдерживался, чтобы не набросится. И тут же испытал малоприятное смущение, увидев на его лице довольную ухмылку. Он знал, чувствовал, видел моё желание, возбуждение, которое нарастало с каждой секундой.
Мужчина снова подался ко мне, прижимал всем телом к холодной плитке. Ловкие руки мгновенно справились с пуговицами на рубашке, обнажая мою грудь. Я закрыл глаза, до боли кусая губы, чтобы не застонать, когда его влажный язык кружил вокруг затвердевшего от возбуждения соска.
