Есть в человеке одно, только ему присущее свойство бытия. В отличие от остального животного мира, только он одарен природой самым могучим свойством инстинкта - постоянной жаждой совокупления. Люди, войдя в пору познания этого дара, могут держать его в рамках, определенных нравственными нормами поведения. Но среди прочих появляются иногда уникумы, которым этот природный дар отпущен свыше всех пределов разумного. И нет этим несчастным ни покоя, ни избавления от самого страшного рабства – страсти соития! Игорь, тридцатилетний модный художник, всегда чувствовал в себе диссонанс, почти на уровне стресса, в эмоционально-чувственном восприятии жизни. Его страсть к постоянному совокуплению часто приводила к неконтролируемым выплескам насилия в отношении женщин. Жестокая психологическая травма, пережитая им в детстве, стала причиной его жесткого отношения к мужчинам и женщинам. Нечаянная встреча с девушкой, однажды изнасилованной им, стала его божественной страстью и смертельным проклятием…
Цокот каблучков приближался. Игорь вжался в тень стены. С замиранием сердца он ожидал появления девушки. Он давно заметил белое пятно ее платья. От предвкушения у него сводило судорогой ноги. «Черт, только бы никто не появился!».
Игорь успел разглядеть это воздушно-прелестное существо. Личико девушки поражало белизной и сиянием ореола волос вокруг удивительно хорошенькой головки. Игорь поначалу даже засомневался, откуда здесь, в разгар ночи, в районе, где и редкая собака пробежит в эту пору, взялось это создание. Но мысли его быстро испарились при воображении предстоящего наслаждения.
До его обоняния донеслись тонкий запах духов. «Все… вот… сейчас она покажется…». Тень изящного абриса фигурки девушки скользнула из-за угла по тротуару. Игорь, напрягшись всем телом, изготовился для броска. Инстинкт подсказал ему, когда нужно сделать бросок. Он прыгнул…
Вздрогнув всем телом, весь в горячей, липкой испарине, Игорь вскочил на кровати. Жена недовольно проворчала что-то спросонья, повернулась на другой бок и засопела. Игорь глянул на ее дебелую, напоминающую обтесанную колоду фигуру и скрипнул зубами.
Переждав, пока сердце придет в норму, он несколько раз глубоко вздохнул. Опустившись на подушку, Игорь даже и не пытался заснуть. В последние дни ему вообще не удавалось нормально выспаться. Красные веки и заторможенность вызывали у его сослуживцев иронические насмешки: «Что, Игорек, небось сниться, как муж любовницы по ночам тебе голову сворачивает?!». А то и откровенно хихикали: «Ты бы хоть сделал перерыв в любовных бдениях. Иногда, дорогой, надо высыпаться! Не то, чего доброго, полшестого тебе будет обеспечено наверняка!».
Добрые сослуживцы и его сострадательный, все понимающий дружок не знали, какие страхи измочалили нервы их всегда ровного и корректного в общении сослуживца. Случайное убийство, которым ему пришлось расплатиться за жажду запретного удовольствия, жгло сердце и рвало в клочья душу. Иногда он забывался, отвлекаясь на работе, в компании или за просматриванием расхожей видеопродукции. Но подлое наваждение, этот животный, затаившийся страх разоблачения начинал сверлить мозг, едва стоило ему остаться одному.
Усилием воли преодолевая атавистический инстинкт, он, крадучись за чьей-нибудь спиной, проходил мимо стенда, расположенного на территории какого-нибудь отделения ОВД. На нем, вперемешку с розыском пропавших, были изображены рисунки, сделанные роботом и фотографии разыскиваемых преступников – убийц, махровых рецидивистов и прочих разномастных нарушителей закона.
Игорь не мог себя заставить остановиться и просмотреть подробнее эти жуткие личины. Он иногда шмыгал по нескольку раз мимо, используя попутчиков, чтобы не очень обращать на себя внимание. Но все равно, бдительные стражи закона замечали некоего субъекта, беспокойно рыскающего вдоль стенда. Подходя, интересовались его документами и целью нахождения на территории отделения полиции.
Покрытый потом от постоянного напряжения, с бледным лицом, Игорь производил впечатление больного человека. Пользуясь своей физической слабостью, показывая паспорт, он говорил, что ждет жену, или брата, или друга. Но внезапно он почувствовал себя плохо, а потому сейчас же, не дожидаясь их появления, уходит домой. Отговорка срабатывала. Ему возвращали документ, желали поправиться и отпускали.
Игорь претерпевал такие муки для того, чтобы в очередной раз убедиться, что на стендах нет ни его фотографии, ни фоторобота. Хотя тот, кто мог описать приметы его внешности, никак не смог бы этого сделать, ибо мертвые не говорят. Изматывающее нервы и силы состояние раз от разу обрушивалось на него внезапными приступами идиосинкразии. Игорь знал об их происхождении. Давний случай из детства прорывался иногда бешеным желанием выплеснуть из себя остатки воспоминаний об ужасе надругательства над собой взрослых мужиков.
Пребывая в мутно-безнадежном сплине, он припомнил, с какими усилиями пытался избавиться от жуткого, навязчивого желания разорвать, уничтожить мужскую ипостась плоти. Стоило Игорю только почувствовать запах распаленной прели мужской пота, как он превращался в мизантропическое существо. В каждой клеточке тела пульсировала ненависть к окружавшему его легиону яйценосной рвани. Это иссушало душу и изматывало донельзя!
