— Ты же понимаешь, Андреа, уж эту-то проблему я помогу тебе решить. Если захочешь в кого-нибудь влюбиться или чтобы кто-нибудь безумно влюбился в тебя, мне понадобится не больше одного-двух дней. Да вокруг тебя тучами мужчины будут виться.
— Ну вот, надо же такой хороший момент испортить! — вскричала Андреа.
— Ничего не могу поделать, я душевнобольной, — выдал Казанова серьезным тоном, но глаза его смеялись.
— А разве обо всех нас того же не скажешь? — осведомился Брэд.
После этих слов замолчали все, и была в этом молчании и некая завершенность, которую никто не хотел нарушать. Все они — одно, вот что он сказал. И ничего добрее сказать не мог.
Брэд поцеловал Птичку в макушку и, перехватив взгляд Элисон, мягко улыбнулся и подмигнул ей.
Она ответила тем же.
Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа, но единственная — она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отличенная у родительницы своей. Увидели ее девицы и — превознесли ее, царицы и наложницы — и восхвалили ее.
