Анна прошлась вдоль стеллажей, заглянула в один из проходов. Длинные металлические полки, уходившие в темноту, были заставлены книгами. Металл хоть и вздулся местами от ржавчины, но сами полки выглядели целыми, тем не менее, на полу между стеллажами валялись десятки книг, видимо, упавшие сверху. Анна подняла одну из книг — в пальцах осталась лишь часть переплета, влажные от плесени обрывки страниц ворохом упали под ноги с глухим шлепком.
Разгадка, почему не все содержимое полок осталось на месте, пришла неожиданно, когда чуть ли не перед самым лицом в свете свечи блеснули маленькие глазки. Анна отшатнулась прочь, сидевшая на полке между книг крыса проворно соскочила вниз и скрылась под стеллажом. Похоже, единственными обитателями книгохранилища были крысы, они тут и хозяйничали вовсю, сбрасывая все с полок.
Анна наугад взяла с полки первый попавшийся том. Заплесневелые края листов рассыпались под пальцами, лишь в центре страниц можно было различить наполовину выцветшие печатные строки. Следующая книга оказалась не в лучшем состоянии. Лишь с пятой попытки попался текст, который еще можно было прочесть.
Как и при прочтении книг из каморки Деда, Анна вновь не очень-то поняла прочитанное. Особого интереса текст не вызвал. Перебрав еще несколько книг, Анна перешла к следующему стеллажу.
Бездумно перебирая страницы мало-мальски уцелевших томов, Анна размышляла над странной, на ее взгляд, тягой Деда к этим предметам минувшей эпохи. Для него это источник знаний, в чем-то полезных, но по большей части совершенно непригодных для практического использования. Ну вот, что проку от того, что кто-то когда-то кого-то любил, к чему-то стремился, что-то строил? Просто описание чьей-то жизни, совершенно не похожей на тот мир, в котором приходится выживать его нынешним обитателям. Интерес Анны вызывало совсем другое: почему мир изменился настолько?
Одна из книг изобиловала иллюстрациями. Кажется, подобные картинки Дед назвал фотографиями. Улицы, парки, мосты, красивые здания, люди с открытыми лицами, какие-то животные, которым Анна не знает названия… Почему все это превратилось в руины под черной завесой, где вместо воды с неба льется кислота, а в мусорных кучах копошатся вечно голодные люди и крысы?
Анна все пыталась представить, как это место выглядело раньше, когда здесь были люди. Не последние выжившие, а обычные люди, те, кого она видела на фото, о ком повествуют книги, хранящиеся здесь. Воображение было способно нарисовать лишь монолитные бетонные стены, подобно тем, к которым она привыкла в жилом и рабочем кварталах родного мегаполиса, но душа подсказывала, что такое представление об архитектуре прошлого ошибочно. Анна ведь видела здания на картинках, они совсем не были похожи на высотки, где жили и работали жители мегаполисов. Анну и всех остальных с самого детства приучили к мысли, что не должно быть ничего лишнего, ничего, что может отвлечь от мыслей о работе, а любое пространство должно быть максимально заполнено с пользой не только для себя лично, но и для общества в целом, ни одного свободного квадратного метра. Поэтому помещения всех зданий мегаполиса были тесными внутри, а снаружи сами они выглядели унылыми серыми коробками.
Хотя, дома тех жителей города, кого Леха называл хозяевами, значительно отличались от жилищ рабочих, там явно не экономили ни на пространстве, ни на роскоши, в этом Анна убедилась лично. Да и развлечения для этой части населения предоставлялись совершенно иные, это Анна тоже видела лично, своими собственными глазами. Не постоянные трансляции новостных выпусков и шоу, где центральной идеей были патриотизм, безоговорочная вера в непогрешимость руководства корпорации и проводимую ею экономическую стратегию, самоотверженный труд на благо общества и прочее, что круглосуточно внушали обитателям рабочего квартала. Нет, те люди жили совсем иначе. Из того, что успела увидеть Анна, она могла заключить, что Генрих и люди его круга просто жили, не обременяя себя правилами, неукоснительное соблюдение которых требовалось от самой Анны и ей подобных.
Анна вдруг пришла к мысли, что, оказавшись за стенами мегаполиса, лишившись обязанности думать о рабочих процессах, соблюдении правил, и прочем, что в ту пору казалось очень важным, она стала слишком уж много размышлять. Конечно, попав в совершенно иную обстановку, Анна пытается приспособиться, проанализировать новую для себя информацию, она учится выживанию в непривычных условиях. Но лезло в голову много и такого, что никак не было связано с вопросами выживания. По большому счету, ей все так же без разницы, умрет ли она прямо сейчас, не сходя с этого места, или протянет еще день. Наверняка, как и в предыдущих случаях, когда оказывалась прямо перед угрозой смерти, инстинкт самосохранения снова не позволит ей просто сдаться, но вот именно сейчас Анне было абсолютно все равно.
