Когда в младшей школе у нас начались уроки по бытовой магии, первым делом я освоила заклятье немнущейся ткани. По какой-то мне совершенно непонятной причине его считают несерьезным и детским, но оно нечеловечески облегчает взрослую жизнь! По сей день активно пользуюсь и при случае всем советую.
Пока я разбиралась с вещами и сушила полотенцем волосы, этаж начал неохотно просыпаться. В коридоре заскрипели двери, в купальню потянулись сонные девицы разной степени растрепанности и окоченелости.
– Они обязаны пробудить в стенах живое тепло! Иначе мы все переселимся в лечебницу, – ворчала одна, зябко ежась перед каменной раковиной и пальчиком проверяя воду, текущую из крана – не обмораживает ли.
– Ага, жди! – недовольно отозвалась другая. – Забыла, что в прошлом году дотянули до первых заморозков?
Купальню заполнял народ. Я вытащила из шкафа охапку еще сыроватой одежды, подхватила неприятно звякающую корзинку с косметическими флакончиками и ретировалась в комнату, немедленно превращенную в сушильную.
До начала занятий доставалось достаточно времени, но на поклон к Армасу решила идти после завтрака, чтобы не портить аппетит. Всегда считала, что переживать даже десять минут нестерпимого позора, которые меня, без сомнений, ждали в кабинете магистра, лучше на сытый желудок. Иначе отобьет аппетит этой своей невыносимой иронией, и я начну давиться куском булки, рыдая в похлебку.
Крепко прижимая к груди папку с лекцией, в самом мрачном настроении я спускалась по лестнице в холл. От мысленной проникновенной речи, отчего записи магистра обрели свежий вид, меня отвлекло шумное столпотворение между этажами. Народ теснился возле большого окна и над чем-то откровенно потешался.
– Что происходит? – остановила я парня, выбравшегося из толкучки.
– Штаны пытаются снять, – хмыкнул он.
Штаны?! Батюшки, «братья» действительно сумели выполнить задание ведьмы из темной башни? О-бал-деть!
Встав на цыпочки, я попыталась разглядеть, что там, в окне, происходит. Из него открывался прекрасный вид на учебный полигон, представлявший собой огороженную просторную площадку с полосой препятствий и размякшей от дождя глинистой дорожкой для бега. На вершине длинного флагштока сурово, словно раздвоенный указатель, торчали одеревеневшие черные брюки. На каждой штанине ярко светились нанесенные побелкой и зачарованные магией надписи:
С чувством юмора у будущих «братьев» явно был полный порядок!
Под флагштоком, поскальзываясь в грязи, вытанцовывали кастелян и незнакомый преподаватель, одетые в непромокаемые плащи. Они задирали головы, поспешно поправляли капюшоны и, определенно, оба бесились. Скорее всего, громко, но нам было не слышно. Понятия не имею, как парни приделали штаны, но те сдаваться и спускаться вниз не торопились.
Кастелян схватился за шест и принялся его истерично трясти. Штанишки болтались туда-сюда, но позиций не сдавали, по-прежнему окаменело, являя миру издевательскую надпись. Жестом преподаватель отодвинул старика в сторону, сам отошел на шаг и сложил руки. Между ладоней засветился голубоватый шар… Хозяйственник принялся что-то высказывать, поди, пытался отговорить напарника от запуска боевого заклятья во флагшток, но маг оказался непреклонен. Видимо, он настроился на решительную борьбу со штанами.
– Спорим на сорим, что как всегда промахнется, – начали делать ставки ребята рядом.
Шар сорвался с преподавательских ладоней и, подобно молнии, разгоняя влажную завесу, вонзился в цель. Раскоряченные брюки охватило синее пламя и в мгновение ока они превратились в черный пепел, немедленно прибитый дождем к земле.
– Ничего себе, Косоглазый попал! – закудахтали парни. Ладно, кому я вру? Они сыпали издевательскими шуточками, в которых печатными были только междометья и предлоги, но со вчерашнего вечера я дала строгий зарок не произносить даже детских ругательств, поэтому не хочу передавать непередаваемое.
В общем, месть белобрысому придурку свершилась! Даже в самых смелых фантазиях я не придумала бы столь издевательской кончины штанов. Мало что они торжественно светились вместо флага на радость всей академии, еще подверглись казни через сожжение. А мне даже палец о палец не пришлось ударить! Надеюсь, что Форстад стоял в толпе возле какого-нибудь другого окна, следил, как одежда превращается в пепел, и пускал скупую мужскую слезу, пусть у столичных
А напарники между тем недоуменно таращились наверх, прикладывая ко лбам ладони, чтобы дождь не заливал в глаза, и словно бы молились дождливому низкому небу…
Только они развернулись, чтобы с видом усталых победителей спрятаться под крышей, как флагшток без предупредительного покачивания сам собой плашмя рухнул на землю, подняв фонтан грязных брызг. Под издевательский гогот адептов незадачливые напарники бросились обратно восстанавливать шест, несущий гордость академии. В смысле, флаг.
