– Надо же, какой обходительный, – насмешливо фыркнула себе под нос и с любопытством проверила, какую же настолько срочную новость хотел донести до меня неизвестный отправитель, что даже зачаровал птичку. И нет, мне прислали не новость, а странное поздравление, которое ни в коем случае нельзя было отправлять.
Я запросто узнала почерк Вердена Армаса. Он писал с помпезными завитушками, мелкими литерами, крепко сцепленными друг с дружкой. Усмехнувшись, я раскрыла ладонь и, наплевав на свидетелей, решила уничтожить записку. Бумажка на ладони стремительно съеживалась, превращаясь в невесомый пепел, и в этот момент кто-то с силой толкнул меня в спину. Стараясь сохранить равновесие, я сделала мелкий шаг вперед и вылетела из собственного тела.
От неожиданности на секунду замерла, крутанулась на пятках и нос к носу столкнулась с темноволосой девушкой, на раскрытой ладони которой под действием заклятья разрушения дотлевал клочок бумаги. Видеть себя со стороны было жутко! Лицо с острым подбородком, сохранившее следы летнего загара, приоткрытые искусанные губы, скрывающая фигуру мантия с гербом Дартмурта на груди. Орехового цвета глаза широко раскрыты, зрачки расширены, как у адепта-алхимика, хлебнувшего собственноручно наваренного хмеля.
Какая страшенная! В смысле, не я страшенная, а очередная галлюцинация!
В восточных долинах ходит поверье, что если столкнуться нос к носу с двойником, то не доживешь до конца седмицы. Может, я того… издохну, даже не дождавшись нового квеста?
– Эден, изображаешь храмовую курительницу? Подвинься! – прозвучал над ухом голос Илая.
Второй день подряд меня преследовало это его «подвинься, Эден». Он словно нацелился отхватить кусок моего личного пространства в безвозмездное пользование: за обеденным столом, в учебной аудитории, у питьевого фонтанчика, даже на беговой дорожке! На полигоне-то почему ему не хватило места? Трусил, будто понурый пони, плечо к плечу, изредка тесня меня к краю вытоптанной тропинки. Жадный захватчик!
Не иначе как от возмущения я пришла в себя. Резко сжала кулак, пряча черный пепел, повернула голову. Форстад стоял в полушаге, смотрел пристально, нахмурившись, точно видел насквозь и догадывался, что у меня в голове происходила какая-то ведьмовская чепуха. Ведь даже на усталость не свалишь! В последние две ночи дрыхла, как впавший в зимнюю спячку рейнсверский дракон.
– Ты в порядке? – тихо спросил он.
– В полнейшем. Подумываю на досуге помереть. – Я начала быстро подниматься по ступенькам.
Пепел въелся намертво. Ладонь словно расчертили черные, нанесенные несмываемыми чернилами линии. Я пыталась отмыть грязь едким щелоком. Кожа горела, рука окостенела под ледяной водой, текущей скудной, скромной струйкой из крана в каменную раковину, а рука все равно выглядела так, словно принадлежала рудокопу, притом заснувшему зимой в сугробе. В голове роились мысли, испуганные, шумные, как несыгранный оркестр, и очень неприятные… Понятия не имею, что со мной происходит, но обязательно выясню!
– Ты ведьма? – спросил женский голос.
Я обернулась и обнаружила, что меня рассматривают три незнакомые девицы с факультета общей магии. Выглядели адептки очень решительными, будто намеревались выдрать мне пару очень нужных вихров. Руки были подозрительно сложены на груди, причем у всех сразу.
– Изредка бываю, – закручивая кран, согласилась я.
– Ты в одной команде с Илаем Форстадом? – с подозрением одна. Судя по всему, в трио она являлась запевалой, две другие исполняли роль крайних хористок во втором ряду.
– Да, случилась неприятность.
– Познакомишь?
– С Форстадом? – опешила я. – Не знала, что похожа на его личную сваху.
– Ты единственная осталась с ним друзьями после расставания! – вдруг выпалила она.
– Мы никогда… – Я осеклась и прикрыла глаза, стараясь терпеливо досчитать – ладно до десяти – хотя бы до пяти.
– Три сорима! – предложила она.
Считать немедленно перехотелось. Я с изумлением воззрилась на влюбленную предводительницу банды. Ей больше деньги девать некуда, только платить за знакомство с белобрысыми мажорами, до самой линии горизонта сеющими пафос и высокомерие?
– Четыре! – с отчаяньем предложила она, неверно истолковав удивленное молчание «свахи».
Божечки! Может, если еще выдержать паузу, то ставка поднимется до пяти монет? Однако время поджимало, а Армас, перевернув песочные часы, тут же запирал дверь на ключ. Пропускать любимый предмет и лишать себя удовольствия от изучения высшей магии не хотелось.
– Деньги вперед, – предложила я, уверенная, что девушка немедленно передумает.
Но она полезла в напоясный кошель и вытащила блестящую, словно только-только отчеканенную монету.
– Сорим сейчас, остальные после знакомства.
Торговаться она умела. Уважаю!
