Я послушно протянула руку, но магистр не позволил забрать томик. Он крепко держал. Получилось глупо, мы хватались с двух сторон за одну книгу, словно не могли решить, кому она достанется.
– Если захочешь, я готов стать твоим наставником, – будто небрежно предложил Армас, пряча хищный, заинтересованный взгляд. Будь я чуточку наивнее, наверное, его не заметила бы.
– Спасибо, я подумаю, – ответила ровным голосом.
Он вежливо улыбнулся и позволил забрать томик, оказавшийся неожиданно тяжелым:
– Ты всегда знаешь, где меня можно найти.
Когда я вышла из приемной, на ходу пряча фолиант в сумку, обнаружила Илая. Спрятав руки в карманы, он опирался спиной о стену и разглядывал носы туфель.
– Что ты здесь делаешь? – улыбнулась я.
– Слышал Армас тебя вызывал, – ответил он. – Что хотел?
– Дал кое-что для внеклассного чтения, – отшутилась я.
В середине дня в академии появился Андрон Форстад. Главу магического совета встречало руководство в полном составе, даже кастелян, сменивший потрепанную мантию на пиджак, отвешивал низкие поклоны. Однако, и это обстоятельство удивляло, по правую руку от дорогого гостя шел вовсе не ректор, а магистр Верден Армас. Ректору отвели играть роль провожатого, семенящего впереди и беспрестанно проверяющего через плечо не слишком ли быстро он трусит.
Мы с Тильдой случайно очутились на балконе во время процессии. Торопились в столовую перехватить что-нибудь перед лекцией, но оказались свидетелями грандиозного явления. Андрон, высокий, плечистый господин в дорогом пальто, стремительно поднимался по лестнице. Нам пришлось потесниться к балюстраде. Знаете, наверное, себя так чувствуют рейнсверские крикуны неожиданно оказавшиеся на пути игуанодонов: проще подвинуться, чем, пригибаясь и не чувствуя под собой конечностей, с паникой в глазах бежать впереди.
Возле нас Андрон, не обращавший никакого внимания на возбужденную толпу адептов, резко остановился. Ледяной взгляд сначала полоснул по мне, потом резанул Тильду, нервно поправившую очки, потом вернулся ко мне.
Они были поразительно похожи, сын и отец. Одинаковый рост, телосложение, светлые холодные глаза, черты лица, даже жесты, хотя вряд ли когда-нибудь Илай в этом признается.
– Здравствуйте, господин Форстад, – неожиданно вырвалось у меня. Честное слово, сама испугалась.
Армас закашлялся в кулак, маскируя смешок.
– И вам. Здравствуйте, – неожиданно снизошел Андрон, отвернулся и продолжил триумфальное шествие. И знаете, что? От самого влиятельного мага королевства, веяло вовсе не силой, не бурлящей энергией, а простым человеческим снобизмом. Сплошное разочарование.
Сидя на следующей лекции, под партой я быстро начертала на ладони пустым пером «приветик» к Илаю:
– Адептка Эден, – прозвучал скрипучий голос профессора старомагического языка, – возможно, под столом вы ищите ответ на мой вопрос?
– А? – подняла я голову. Народ захихикал.
– Итак? – гаденько улыбнулся он.
– Напомните, пожалуйста, вопрос?
С семинара я выходила с совершенно противоестественным, более того, возмутительным, самым первым в своей жизни «неудовлетворительно». Однако впасть в уныние отличницы, по собственной глупости потерпевшей оглушительное фиаско, и насладиться страданием не успела – на двери общежитской комнаты висела карточка с приглашением на вечер к ректору в честь приезда главы магического совета королевства.
Как выяснилось, позвали всю команду. Перед званым ужином мы с Тильдой, как и полагается приличным девицам, спустились в столовую, чтобы поесть, пусть не очень вкусно, но точно сытно. Как заметила подруга, жрать отбивные или хрустеть гренком с паштетом из утиной печенки за одним столом с ректором – ужасно неприлично. Я ничего не имела против паштетов, но подозревала, что вряд ли сумею проглотить хотя бы кусочек в присутствии Форстада-старшего, а оставаться голодной ради какого-то там сноба желания не испытывала.
В каменный особняк ректора, стоящий в отдалении от других зданий, пришлось идти через парк, словно не определившийся: он уже сдался зиме или пока предан поздней осени. Среди деревьев кое-где попадались черные кляксы непокрытой земли, а верхушки кустов, сохранившие засохшие листья, обросли тонкой снежной корочкой. Холод стоял страшный (или просто без пальто он казался очень страшным), обледенелые дорожки предупреждающе поблескивали в тусклом фонарном свете.
