Гермиона чувствовала, как он дрожит, ощущала его учащенное сердцебиение, его горячее дыхание в своих волосах. Она, сама того не осознавая, начала прижиматься к нему как к последнему островку покоя и надежды, посреди этого океана безумия. Время будто остановилось.
Малфой одним рывком сгреб ее в охапку и прижал к себе еще сильнее. Сделав несколько протестующих движений, Гермиона вскоре замерла.
— Ты не имеешь права указывать мне, с кем мне общаться, а с кем нет.
— Я не указывал. Я предупредил.
Судорожный смешок — единственное, что Гермионе удалось выдавить в ответ.
Он взял ее за упрямый подбородок, прильнул к губам и ухмыльнулся. Его обжигающие, влажные губы оставили на невидимый след.
Гермиона молча припала к его губам, нежно коснулась их языком. Малфой прижал ее к стене, ухватил за бедра и приподнял чуть выше, чтобы их лица были на одной высоте. Ее чувства стали интенсивнее, и она страстно целовала сероглазого в губы, крепко обхватив его ногами. Кровь приливала к горлу, груди и лицу. Малфой тихо шипел сквозь зубы, все сильнее прижимая девушку к стенке. Гермиона подалась бедрами вперед, совершая непристойные движения. Он закрыл глаза, пытаясь унять те фантазии, которые намеревался воплотить здесь и сейчас. И все-таки поддался искушению, не в силах противиться старым, еще свежим в памяти чувствам.
— Грейнджер… — от звука своего имени по телу Гермионы пробежала новая волна дрожи. Казалось, что сейчас она растворится в нем, в его горячей коже, теплых губах, дразнящем языке…
Внезапно его губы врезались в ее с еще большей страстью, вышибая весь дух и совесть. Гермиона вскрикнула, когда затылок ударился о стену. Его язык настойчиво просился внутрь девушки. И она не выдержала.
Прижалась к нему изо всех сил, которые только остались после борьбы с самой собой. Стыд, обида, жажда и страсть — все смешалось, оставляя в голове одно желание. Какое-то грязное, опьяняющее желание, которое заставляло ее тело содрогаться, прижимаясь к его торсу. Они словно слились воедино, как и их губы. Его, такие жестокие и требовательные, и ее, мягкие и податливые…
Не понимая, что делает, она стянула с Драко свитер и прижалась к голой груди, водя тяжелыми вспотевшими ладонями по идеально очерченному торсу. Ответная реакция не заставила себя ждать: приглушенно зарычав, он содрал с Гермионы джемпер вместе с лифчиком и провел губами по голому плечу.
Перед глазами все плыло, тело содрогалось от ласк Малфоя, неожиданно сменившего страсть на нежность. Единственное, чего она сейчас желала — это его, сделать это прямо здесь, на полу, в темной кладовке, заваленной барахлом.
Его теплая ладонь легла на ее щеку, такая большая по сравнению с ее головой.
Глаза Гермионы блаженно закрылись, а мысли потекли плавно и неспешно. Наверное, это плохо — осознавать, что один человек может полностью управлять чужими желаниями и эмоциями?
— Нам не следует…
Он не дал договорить, закрыв ее рот: с глухим стоном впился в губы, словно странник пустыни, страдающий от невыносимой жажды.
В ее голове медленно менялся образ Драко.
Ее тело отреагировало мгновенно: сердце бешено заколотилось, грозясь выскочить из груди, а ноги начали подкашиваться от слабости. От сумасшедшего желания мозг практически атрофировался: больше всего на свете ей сейчас хотелось продлить этот момент, когда он изо всех сил прижимается к ней, когда она чувствует это желание, медленно разливающееся в воздухе, когда ощущает жар, исходящий от его горячего тела.
Он вновь отстранился от Гермионы, переводя сбитое дыхание. Забыв обо всем, она изо всех сил прижалась к нему вновь и обхватила руками. Облегчение едва не лишило ее способности стоять на ногах. Тело обмякло, однако он не дал ей упасть.
— Мне пора на завтрак, — Драко неожиданно послушался ее и оторвался от пульсирующих губ.
— Ты так соскучилась по мне, что аж прокусила мне губу, — он издал легкий смешок. Гермиона провела языком по своей нижней губе и почувствовала вкус железа, свидетельствующий о том, что рана вновь начала кровоточить.
Неожиданно палочка Малфоя источила тусклый свет, которого вполне хватило, чтобы осветить их лица.
— Видимо, это я тебе прикусил губу, — он нежно прикоснулся к щеке Гермионы, которая мигом вспыхнула от накатившего волнения, — хотя, стой. У тебя синяк.
Он переместил большой палец правой руки ей на губу, слегка оттянув вниз и внимательно изучая ее. Гермиона слегка скривилась от неприятного ощущения.
— Малфой…
Он стоял и молчал, наполняя ее сердце страхом и болью. Его запах, такой манящий, окутал Гермиону, словно подушка. Подобный безжизненному камню, он замер. Лишь тепло, обжигающее нижнюю часть лица девушки, показывало, что он не статуя.
Не в силах больше терпеть этого молчания, она обхватила не выражающее никаких эмоций лицо. Ладонь Малфоя опустилась на ее руку, пытаясь оторвать от себя. Гермиона с ужасом смотрела, как лицо его ожесточилось.
— Остановись! — крикнула Гермиона, пытаясь достучаться до устремившегося в Обеденный Зал Малфоя. Сквозь гул, стоящий в ушах, он слабо слышал ее голос.