– Предположим – подчеркиваю, только предположим, – что в свое время тектоманты играли в обществе некую очень важную роль. У вас на Клинке ведь есть гильдии? В Рое существует традиция родового наследования: корабли переходят от отцов к сыновьям и так далее. Иначе говоря, людям свойственна семейственность.
– По-вашему, тектоманты – какая-то гильдия?
– Воспользуемся пока этим термином. Гильдия тектомантов сложнее любой нам известной. Теперь давай предположим, что знаки и способности появились в результате прямого управления наследственными факторами, – примерно по той же схеме обычных людей превратили в ангелов. Чем бы ни занималась гильдия, какую бы цель ни преследовала, изменения требовались колоссальные. И непременно наследуемые, чтобы каждое поколение передавало способности следующему. Отметина у девочки на затылке лишь внешнее проявление внутренних отличий, которые куда сложнее и глубже.
– Значит, некогда тектомантов было много.
– Сотни, тысячи – кто знает? Достаточно для выполнения миссии, возложенной на них обществом. Разумеется, браки тектоманты заключали исключительно между собой. Гильдия наверняка была закрытой и самопополняемой. Думаю, чужаков изредка принимали, чтобы предотвратить вырождение, но приток свежей крови строго контролировался.
– Это ясно. Неясно другое: как дошло до нынешней ситуации, когда тектомантов так мало, что они кажутся почти сказкой?
– Что-то определенно случилось. Пожалуй, чересчур смело будет предположить, что дело в появлении Метки, в открытии Ока Бога, в появлении зон. Может, я забегаю вперед, это моя слабость. Но ты подумай: если цивилизация погибла, что стало с гильдией? Ее члены попрятались или, наоборот, вынужденно раскрылись и приспособились к жизни среди обычных людей? Влились в чужие семьи, разбавили свои наследственные факторы?
– Разбавили, но не растеряли, – отозвался Кильон, продолжая рассуждения Рикассо. – Наследственные факторы не исчезли, при оптимальном сочетании их хватает для рождения тектоманта. Хотя после перерыва в пять тысячелетий или сколько там минуло, это крайне маловероятно.
– Крайне маловероятно, согласен, не то тектомантов было бы пруд пруди. Нет, они появляются, но очень редко, как чудо, с точки зрения статистики. На каждого полноценного тектоманта, на каждую Нимчу наверняка есть другой, с правильным набором наследственных факторов, но неполным. Дитя со способностями, но без отметины. Или дитя с отметиной, но без способности смещать зоны. Они существуют, доктор. Их мало – да, пожалуй; но раз Нимча существует, она точно не одна.
– Вы правда верите, что есть и другие?
– Их наверняка не много. Одни старше Нимчи, другие моложе, некоторые, возможно, даже не осознают, кто они такие. Я очень сомневаюсь, что она одна.
– Но ведь что-то изменилось, да? Шторм, налетевший на Клинок, собирался годами. Такое случается не чаще чем раз в столетие, а то и реже.
– Вдруг Нимча особенная, даже для тектомантов? Или вдруг что-то изменилось в Метке, что-то сделало ее податливее и восприимчивее?
Кильон обдумал услышанное.
– Если Нимча – исключительный тектомант, наша с ней случайная встреча кажется еще невероятнее.
– Не желаешь считать себя жертвой поразительного стечения обстоятельств?
– Окажись Нимча тектомантом, но одной из многих, сколь бы много их ни было… я, пожалуй, поверил бы, что мы «просто» встретились. Еще меня интересует, насколько права Калис в отношении дочери.
– В каком смысле?
– Калис считает, что тот большой шторм спровоцировала Нимча. Способности девочки очевидны, и я не виню ее мать за такое предположение. Но вдруг в остальном Калис ошибается? Если есть и другие тектоманты, если каждого из них притягивает Метка и каждый способен реагировать на притяжение и сдвигать зоны, по силам ли Калис выделить влияние именно своей дочери?
– Ты не веришь, что Нимча так влиятельна, как считает Калис?
– В одиночку – нет, а вот совместно с другими тектомантами – очень даже возможно. Или же мы в корне ошибаемся, Нимча – единственный тектомант и Калис не преувеличивает силу ее способностей.
– Ни то ни другое доказать мы не в состоянии, – подытожил Рикассо. – Так что с выводами лучше не спешить. Определимся с одним – домом Нимча зовет Клинок, а не Метку. Может, именно Метку должны исправить на Клинке тектоманты. Залечить рану на поверхности земли, прожженную Оком Бога.
– А что будет потом?
– То, чего последние пять тысячелетий мы почти не видели, – ответил Рикассо. – История.
Пока они с Кильоном беседовали, шар терял высоту. Впереди, на пересечении бледных, вымытых осадками, выжженных солнцем дорог, несколько белых домов обступили здание-купол. Его желтоватый верх испещрили черные трещины. Судя по числу окон в соседних домах в здании было этажей пятнадцать-двадцать. При иных обстоятельствах оно впечатлило бы, сегодня же казалось жалкой попыткой чего-то достичь.
– На купол постарайтесь не садиться, – посоветовал Кильон.
