Он подтянул стул и уселся напротив своих гостей, впервые позволив Кильону рассмотреть себя. Внешность Тальвара потрясала до глубины души. Крупный, практически лысый, он был явно старше Кильона и Фрея, но точнее его возраст определить не удавалось. Глаз виднелся только один, левый. Правый скрывала повязка, сделанная, как казалось, из темного металла, кожи и дерева. Она закрывала всю правую часть лица, от щеки к виску. К обеим сторонам черепа винтами крепилось по прямоугольной металлической пластине. Живой была только правая рука, державшая фонарь. Левую заменял механический протез, соединенный с телом тяжелой привязью из кожи и металла. Протез формой напоминал человеческую руку: деревянная кисть заканчивалась изящно сочлененными пальцами, по желобкам тянулись проволочные сухожилия.
Белую сорочку Тальвар расстегнул до середины. Бо́льшую часть его туловища занимал пристяжной аппарат – зеленый нагрудник, испещренный ржавчиной и покрытый конденсатом, со шкалой измерения давления пара под толстым стеклом. Кильон понял, что скрежет доносится из этого устройства. Сегментный рукав из меди тянулся от одной стороны аппарата по полу к двери, которую Тальвар оставил приоткрытой.
– Могу я спросить, что случилось? – полюбопытствовал Кильон.
– Угадай.
– Можно было бы предположить аварию на производстве… Но травма не объясняет симметричного расположения металлических пластин на скулах. Вашего заявления об убитых ангелах она тоже не объясняет. Тальвар, вы были солдатом?
– А что ты скажешь, док?
– Войны с ангелами не ведутся уже несколько поколений. Пару раз их затевали киборги, но это дело очень давнее. Говорят, что киборги живут столько же, сколько ангелы. Вы были киборгом, Тальвар?
– Суди сам.
Кильон пригубил ликер.
– Полагаю, что вы на невральном уровне интегрированы в боевые доспехи, бо́льшая часть нервной системы у вас напрямую подсоединена к их сенсорному интерфейсу. На месте головных пластин в ваш череп наверняка тянутся первичные каналы ввода. Отсутствующий глаз может быть давним повреждением, которое так и не устранили, либо прицелом, которым заменили органический глаз. Я не знаю, как вы потеряли руку, намеренно или с определенной целью. Зато знаю, что ваши органы сильно модифицированы, что сердце и легкие заменены кислородным насосом, а другие внутренности встроены прямо в циркуляционную систему доспехов. В своей броне вы можете существовать вечно, без нее погибнете за считаные секунды. Даже среди киборгов.
– А я-то держусь.
– Только потому, что кто-то оказался на диво изобретательным. Кто-то придумал, как поддерживать вас в мире, где не работают простейшие электрические приборы. Вас подпитывает пар дровяного бойлера.
Тальвар начал расстегивать сорочку:
– Хочешь рассмотреть меня получше? Выяснить, как я устроен?
Мерока глотнула ликер и отвела глаза.
– Не обижайся, Тальвар, но тебя и без подробного изучения красавцем не назовешь.
Кильон поднял руку:
– Не нужно.
– Брось, док! Ты же медик! Разве можно упускать такой шанс? – Тальвар развел полы сорочки, обнажив смотровую панель, прикрепленную к основанию нагрудной пластины. Он начал поднимать фиксатор с другой стороны. – Я себя не стыжусь. Наоборот, горд тем, что был солдатом, что мне доверили защищать государство от ангелов. Я наполовину развалина? Ну и что? Это заслуженные боевые раны.
– Мне не нужно заглядывать вам внутрь, – проговорил Кильон.
– Тебе совсем не любопытно?
– Конечно любопытно. Очень хотелось бы помочь вам, но для этого мне нужно как следует вас осмотреть. Так что затевать лечение стоит уже после того, как вернусь на Клинок. – Кильон помолчал и осторожно уточнил: – Вы ведь давно в таком состоянии?
– Дольше, чем ты можешь себе представить.
– Значит, до моего возвращения продержитесь.
Тальвар опустил фиксатор и начал застегивать сорочку.
– Ты правда поможешь?
– Вы друг Фрея. Иных рекомендаций мне не нужно.
Глаз Тальвара вспыхнул от удивления.
– Друг? Он так и сказал?
– Это я так сказала, – вмешалась Мерока. – Кильон повторил мои слова.
– Тебе не кажется, что «слуга» лучше соответствует моим отношениям с Фреем?
– Слуга ты лишь тому, кто над нами.
– Ох, не делай из Фрея бога! – недовольно фыркнул Тальвар. – Только не ты, Мерока, с твоей-то набожностью. Она с Библией не расстается, док. Везде ее с собой таскает. Не верится, да? Язык-то у нее ужас какой.
Кильон начал было говорить, но замолчал на полуслове.
– Фрей хорошо к тебе относится, – заявила Мерока. – Помнишь, кто устроил тебя сюда, когда ты стал недоразумением даже для своих? Кто дал тебе убежище со стабильным потоком пара?
– Фрей получает откат от мадам Бистури, так что благотворительностью тут и не пахнет. Или он навещает меня, интересуется моим состоянием, спрашивает, желаю ли я швырять уголь в топку до конца дней своих?
– Тебе известно, Тальвар, что Фрей с места почти не снимается.
– Ну, он хоть из подвала периодически выползает.
Кильон отставил свой стакан и взглянул на Мероку:
– Разве нам уже не пора?
