Обреченный на бой полностью

И капитан понял, что все кончено. Никто из его «акул» не рискнет убить Хорки — и это защищало его лучше любых доспехов. Капитан зло сплюнул и вытащил меч, отшвырнув богатую перевязь. Боги определили ему долю — стать первым ситаккским капитаном, которого взял на абордаж торговец. Что ж, но никто не может заставить его остаться живым капитаном, а в этом случае что ему до проклятия Хорки? Пираты шарахались от Грона, стараясь не касаться его мечом, боясь даже поцарапать кожу. Грон в полной мере пользовался этим преимуществом, рубя, как мясник, направо и налево, не отвлекаясь на защиту, и поэтому едва не оказался подколотым на меч, как жук на булавку. Капитан рубанул его, поднырнув под широкий замах. Грон не успел отбить атаку и только дернулся в сторону. Бронзовый меч с витой, обтянутой кожей рукоятью полоснул по плечу и оставил глубокую царапину на предплечье. Среди пиратов кто-то восторженно заорал, а Грон перекинул меч в левую руку и отпрыгнул назад. Внезапно схватка прекратилась, рубящиеся пары распались, а пираты и торговцы, побросав своих противников, разбежались, освобождая место для главного боя. Увидя кровь, залившую руку Хорки, пираты воодушевились, а до стражников и матросов вдруг начало доходить, что они пытаются взять на абордаж ситаккскую галеру.

— Я пущу тебе кишки, чужак, и мне плевать, Хорки ты или нет. — Капитан презрительно харкнул на палубу и рубанул мечом воздух перед собой.

Грон бросил взгляд за борт: вторая галера медленно подгребала к сцепленным абордажными крючьями кораблям. С капитаном следовало кончать быстро.

— Не так давно я сделал себе меч, капитан. — Грон медленно двинулся по кругу. — Сегодня я решил дать ему имя. Хочешь знать, как я его назову?

Капитан ухмыльнулся и прыгнул вперед. Грон упал на колени, поднырнул под сверкнувшее лезвие и рубанул. Этот удар назывался «открыть шкатулку», его использовали викинги, когда требовалось задавить, смять, испугать противника. Клинок вошел в грудь капитана на уровне левого соска, и все время, пока тело по инерции двигалось вперед, клинок смещался вниз, разрубая ребра. Когда то, что было пупком, уткнулось в гарду, Грон развернул лезвие и оттолкнул тело, направив режущую кромку к правому соску. Тело капитана рухнуло на палубу, но не плашмя — верхняя часть туловища стояла на вырубленном из спины позвоночнике.

— Пожалуй, я назову его «Возвращатель долгов». — Грон поднял глаза на оцепеневших от ужаса пиратов и, обводя их ледяным и оттого еще более страшным взглядом, произнес несколько громче: — Я думаю, всем понравится такое название.

Это оказалось последней каплей. «Акулы», давя друг друга, бросились к борту и посыпались вниз. Через несколько мгновений на палубе остались только нападавшие. Грон почувствовал, как его покидает горячка боя, и повернулся к трупу капитана. Сейчас это зрелище производило жуткое впечатление, он вздрогнул и с трудом отвел глаза. Потом почувствовал, как пища поднимается по пищеводу, и через мгновение он уже блевал на палубу. Полковник Пушкевич, проживший долгую и жестокую жизнь, прошедший войну, борьбу с бандеровцами, своими руками убивший несколько тысяч людей, которых он считал врагами, стоял над трупом очередного своего врага и блевал от вида того, что сам сделал с ним несколько минут назад.

— Значит, не останешься. — Капитан торговой стражи с сожалением хлопнул ладонью о скобленую поверхность стола. — Ну что ж, в столице ты сможешь, конечно, выбирать из большего числа предложений, но если захочешь вернуться… — Капитан многозначительно посмотрел на Грона, потом шумно выдохнул и поднялся: — Ну, удачи, — и, махнув рукой, вышел из таверны.