Когда, несколько лет назад, Сайторн вошел в его комнату, вот так же гордо вскинув голову, готовый к самой мучительной смерти, Грон встретил его усмешкой и знаком отпустил охрану. Затем встал, разрезал веревки и положил кинжал рядом с его рукой. Сайторн бросил на него быстрый взгляд, но тут же отвернулся, стараясь не смотреть ни на него, ни на кинжал. Несколько минут они молчали, наконец Сайторн не выдержал и спросил:
— Как ты смог выжить, Измененный?
— По твоей милости я выпил два ведра отвара лохта и все выблевал обратно, и после того меня еще целую луну била лихорадка.
— Значит, ты знал?
Грон кивнул.
— Но почему тогда… — Сайторн несколько мгновений напряженно размышлял, потом покачал головой. — Я не понимаю.
Грон спокойно смотрел на него:
— Я хочу, чтобы ты перешел на мою сторону.
Сайторн вскочил.
— Нет! Никогда! Ни ты, ни кто другой из твоих палачей не сможете меня заставить.
Грон невозмутиво выдержал этот взрыв, потом твердо сказал:
— Сядь. — Глядя прямо в глаза Сайторну, он поинтересовался: — Значит, ты предполагаешь, что я сам беседую со всеми, кого потом отправляю своим палачам?
Сайторн непонимающе смотрел на него. Грон продолжил:
— Тебя не схватили заранее и позволили совершить то, что ты хотел, потому что так приказал я. Хочешь знать мои мотивы?
Сайторн кивнул.
— Как ты понял за последние дни, ваш Орден представляет из себя нечто отличное от того светлого образа, который вбивали тебе в голову твои наставники. Я знаю об этом намного больше тебя. Все, с кем я встречался до тебя, были мразью, считавшей, что они имеют право на все: на убийство, подкуп, шантаж, насилие, только потому, что они посвященные.
Сайторн смутно понимал, что все сказанное не намного отличается от тех истин, которые внушали ему наставники, но то, как Грон это излагал, представляло эти истины в очень неприятном свете.
— Нам дозволено многое, но лишь для блага людей, — слабо заявил он.
— Я еще не встречал людей, которым приносил благо крошеный промбой.
— Ты убил!.. — Сайторн осекся, ведь теперь он знал, что его мать убил не Грон. А тот насмешливо улыбнулся:
— Вот поэтому я и выбрал тебя. Я увидел, что в тебе еще сохранились иные чувства, кроме презрения, вседозволенности и жажды власти. Но мне нужно было, чтобы ты сам почувствовал, КАК у вас награждают за искренние порывы души. Ведь ты решил убить меня сам, не по поручению Хранителей?
Сайторн с усилием кивнул. Они помолчали, потом Грон сказал:
— Я не жду от тебя ответа сейчас. — Он наклонился и вытащил из-под стола туго набитый дорожный мешок, теплый плащ и бросил все это Сайторну, потом указал на кинжал и, достав ножны для него, негромко произнес: — Возьми. Поброди по долинам, посмотри, как живут люди и что им дало мое «грязное» знание, а если решишь принять мое предложение, подойди к воротам и покажи кинжал. Тебя проведут ко мне.
Сайторн с недоверием уставился на Грона, а тот улыбнулся и вышел из комнаты. Через полчаса Сайторн вышел за ворота крепости.
И вот сейчас он вернулся. Грон улыбнулся:
— Я рад.
В это мгновение полог палатки откинулся, на пороге вырос Франк. Было видно, что он очень измотан. Грон вскочил и усадил его на кошму у входа.
— Горгосцы вышли в сторону Роула, — заговорил Франк.
Грон внимательно слушал, и Франк продолжил:
— Их около двухсот тридцати — двухсот сорока тысяч, но главное другое, — он перевел дух, — Лупоглазый объявил, что на праздник Воскрешения возьмет в жены Толлу.
Грон скривил губы в улыбке, но Франк покачал головой.
— Он загнал в святилище Девы всех ее сереброногих и пригрозил, что, если она не согласится, он отдаст их своим солдатам, а потом принесет в жертву Магру. И она согласилась. — Франк поморщился. — Но все это напрасно, Лупоглазый уже объявил гарнизону, что в честь его свадьбы он дарит им тысячу развратных элитийских рабынь.
Грон побледнел.
— Праздник Воскрешения через четверть?
— Нам не успеть, — вздохнул Франк.
Грон скрипнул зубами.
— Какой гарнизон остался в Эллоре?
— Тысяч пятнадцать, не больше.
Грон вскочил на ноги:
— Дивизия успеет. — И крикнул в сторону полога: — Гагригд, ты уже давно там торчишь?
В ответ послышалось:
— Да, Грон, я уже приказал поднимать людей.
— Выступаем через час, — сказал Грон, — но ты остаешься с войском.
Гагригд вскинулся было, но смолчал. Когда Грон говорил ТАК, спорить с ним было бесполезно.
Конечно, арфисты все переврали.
Хитрый Упрямец никогда не имел крыльев. Среди воинов Грона не было младших сыновей богов, и их было больше тысячи, а точнее, почти три.
Грон вывел к Змеиному ущелью две тысячи семьсот сорок два бойца. Люди были измучены непрерывным шестидневным маршем. Грон остановился, посмотрел на светлеющий восток, жестом подозвал Ставра и, кивнув на белеющие камни дороги, приказал:
