Вдруг почувствовал себя птицей, летящей сквозь некую ярко‑оранжевую пелену.
Парил, парил, пока не приземлился на такой же каменной площадке, как и та, верхняя. Но тут посреди не было дырки. Вместо нее обнаружилось огромное металлическое яйцо, расколотое в нескольких местах.
Интересно, подумал парень, что за тварь его снесла. Уж верно не птица. Не иначе дракон.
А ведь точно. Легенда поминала огонь, трясение земли, сполохи. И этот смрад. Похоже на байку ахайцев об их поганском боге Аполлоне и побежденном им гигантском змее Пифоне, до сих пор источающем вонючее дыхание из расщелины в Дельфах. Там еще храм с оракулом стоит. Вот и здесь такое же происходит.
У недавно обращенного язычника зашевелилась было мысль соорудить и себе нечто подобное дельфийскому храму. Самому же стать при нем главным прорицателем и предсказывать судьбу всем жаждущим приоткрыть завесу грядущего. Сколько ж это деньжищ можно огрести!
Негодная думка сбежала, едва Константин приблизился к таинственному яйцу и заглянул в одну из трещин. Святой Георгий и все угодники Божьи! Что он там узрел!
Да, собственно, а что? Не вспомнит. Эх, память, память. Какие шутки ты играешь с человеком.
Ведь точно мнится, что в стальном яйце Константин что‑то нашел. Вроде некие хитрые приспособления. И еще книги. Да, точно, книги! Целую библиотеку. Странного вида кодексы, написанные на разных языках, большинство из которых пастушку было неведомо. Однако ж отыскались и сочинения на латыни, греческом и (о, чудо!) родном булгарском языках (эти, правда, были написаны не привычной латиницей, а буквицами, напоминавшими ахайские литеры). Вот их‑то юноша и отобрал в первую очередь и сунул в заплечный мешок. Туда же положил и пару диковинных устройств в надежде разобраться на досуге.
Как же ему удалось выбраться? Снова провал в памяти. Но доподлинно спускался в колодец и поднимался оттуда неоднократно и тайно от всех. И жадно поглощал содержание книг. Конечно тех, кои его разум мог осилить. Ибо много чудного и непонятного было прописано в найденных кодексах.
Когда книг и приспособлений набрался целый сундук, а в карманах Константина зазвенело и золото (также раскопанное в яйце), он, купив пару лошадей и повозку, сбежал из опостылевшего городишки.
Кажись… В Афины? Или же на Святой остров? А, может, в Великую Моравию? Где принял сан и новое имя.
Какое же?
Память, память! Не шали так жестоко!..
– …А теперь частушки петь станем! – предложила алконост‑птица, закончив песнь и приметив, что слушатели малость пригорюнились. – Ну‑ка, кто больше знает! Один начинает – остальные подтягивают!
– Да, – покачала головой Аля. – Что‑то с рифмами не так! Явно на арабские рубаи смахивает! Ну, тут уж с кем поведешься, от того и наберешься. Сами‑и мы не местны‑и‑и! – жалобно затянула гостья с Востока.
– Наших послушай‑кось! – предложил Бублик.
– Ха! – скривилась птица алконост. – Да так‑то любой дурень безголосый наворотить может! На вот, выкуси!
– Держись! – посулил задетый за живое стройный и ладный собой сатиренок.
