— Я думаю, Имперская Звезда может находиться в этой горе, но неясно, где именно. — Я указал на бессмысленные символы над ней, которые размазаны — благодаря мне. — Название не читаемо, но я просмотрел древние карты Солярии, пытаясь найти её.
Лайонел взял у меня дневник, нахмурился, пытаясь определить местоположение картинки.
— Она выглядит знакомо… Возможно, Вард сможет увидеть больше.
— Сомневаюсь. Там говорится, что это давно забытое место, защищенное темными заклинаниями, скрывающие местоположение, — вздохнул я, и Лайонел прищурился, глядя на меня. Я сохранял напряженное выражение лица, нахмурившись, словно пытаясь разобраться в этом. Но единственное, что я действительно понимаю, это то, как бы хотел увидеть его падение с небес. Сгоревшего в огне Феникса или разорванного на куски челюстями своего сына? Брошенного в чан с горячей смолой или измельчённого в блендере? — Ещё я нашел это, — перевернул страницу и показал ему изображение скипетра, которое взял из книги о древних артефактах — плюс добавил несколько украшений, включая камень, вставленный в его вершину. За основу я взял одну из многочисленных древних историй о том, где в прошлом хранилась Имперская звезда, так что получилось довольно убедительно. — Я думаю, звезда может быть спрятана в этом скипетре.
Я посмотрел на него, в его взгляде появился голодный блеск, как будто он уже представил, как держит в руках скипетр и уничтожает им людей.
— Скипетр… в этом ест смысл, установить ее в чем-то подобном. Продолжай искать. Я хочу, чтобы звезда появилась у меня в ближайшее время, — прорычал он, в его тоне звучало предупреждение.
Он повернулся, собираясь уйти, но я поймал его руку, и мне пришла в голову идея.
Лайонел оглянулся на меня с рычанием, заметив мою руку на его руке, и я быстро убрал ее, решив, что не хочу потерять конечность сегодня вечером.
— Дядя Лайонел… — сказал я. — Я знаю, что мы иногда не сходимся во взглядах, но вы всегда заботились о моей семье, — я опустил взгляд и почувствовал, как он внимательно изучает меня. Я должен получить за это награду «Золотой Лев», если у меня получится. — Меня убивает то, что я не могу находиться рядом с сестрой. Может ли она иногда навещать меня?
Если я смогу проводить с ней больше времени, возможно, найду способ вернуть ее, заставить вспомнить себя.
Лайонел усмехнулся и отступил от меня.
— Нет.
— Почему нет? — потребовал я, когда моя кровь закипела. — Я сделал все, о чем ты меня просил, позволь только одно. Позволь ей обрести чертово счастье.
— Счастье? — рассмеялся он. — Девушка довольна мною больше, чем любым другим фейри в Солярии. Ей не хочется проводить время с тобой, Лэнс. Даже если я позволю ей это. А я не позволяю.
В моем горле поднялся рык, и меня пронзила едкая ярость. Я знаю, что раздражать Дракона — плохая идея, но для него я представляю ценность, поэтому что он вообще может сделать со мной? Посадить меня в тюрьму? Да, я это уже проходил, получил почетный титул «Я выжил в Даркморе».
— Она не в себе, — огрызнулся я. — Как ты можешь прикасаться к ней? Это тени хотят тебя, а не она. Она никогда бы к тебе не притронулась.
Я ожидал, что Лайонел ударит меня, но он этого не сделал. Он просто рассмеялся, холодным, пустым смехом.
— Твоя сестра сосала мой член еще задолго до того, как попала к теням, мальчик. Еще до того, как я связал ее узами Опекуна.
— Лжец! — рявкнул я, набрасываясь на него с одной лишь ненавистью в голосе, создав ледяное лезвие в своей ладони. Он разбился о его воздушный щит еще до того, как я приблизился к нему, и его глаза потемнели до смертоносного цвета паслена.
Он взмахнул рукой, и воздушный поток отбросил меня через всю комнату, так что я сильно ударился о стену, и боль взорвалась в моем черепе. Он охватил мое горло нитями теней и удерживал в таком положении, медленно подходя ко мне, как кровожадный зверь, тщательно убирая свои светлые волосы обратно.
— Ее привлекает власть, и я позволил ей вкусить ее, поскольку она была мне полезна. Не стоит убеждать себя, что это я принудил ее или надругался над ней. Хочешь знать, как все началось? Однажды ночью, когда Каталина и твоя мать гостили в городе на каком-то благотворительном мероприятии, я застал ее обнаженной в своей постели. Признаюсь, я был удивлен, но она красивая девушка, и я не собирался ставить ее в неловкое положение, отказывая ей. И вскоре после этого я понял, насколько она может быть мне полезна. Теперь она вновь стала полезной, и я буду трахать ее, использовать ее и пожирать ее, если мне взбредет в голову, мальчик, потому что она моя — причем совершенно добровольно. Она больше не заботится о своем брате, который только и делает, что позорит свою семью. Ты позор для своих родителей, — прошипел он.
— Только для одного из них, — сумел пролепетать я, и его глаза сузились.
