Обреченный трон полностью

— Хорошая девочка. Ты знаешь, как мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, Роксания. Я хочу лишь заботиться о тебе, но не могу помочь тебе, пока ты не дашь Варду то, что ему нужно. Разве ты не хочешь доставить мне удовольствие?

Я беззвучно кивнула, и его мягкое прикосновение к моей щеке стало твердым, когда он крепко взял мой подбородок в свою большую руку и повернул мое лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть прямо в единственный глаз Циклопа Варда без всякого предупреждения.

— Дариус Акрукс, — произнес он в моем сознании, и я провалилась в воспоминания о его поцелуе, даже не пытаясь сопротивляться.

Как только мой разум зацепился за это воспоминание, боль ворвалась в мое тело так глубоко и быстро, что крик сорвался с моих губ, разрывая горло.

Я потеряла сознание, проваливаясь в мягкие объятия беспамятства, умоляя его забрать меня, но снова очнулась, задыхаясь от ледяной воды, обрушившейся на меня.

— Чья это вина? — спросил Вард, когда я в страхе отпрянула, цепи, приковывающие меня к креслу, не позволяли мне вырваться.

— Дариуса, — вздохнула я, и он кивнул, отступая назад, когда Лайонел двинулся вперед.

— Все хорошо, Роксания, — промурлыкал Лайонел, прикладывая руки к кровавым ранам на моем животе и исцеляя меня, пока я задыхалась от боли. — Теперь я здесь. Я позабочусь о тебе.

Цепи, удерживающие меня, ослабли, и я обмякла в его руках, когда он легко подхватил меня и прижал к своей груди.

— Кого ты любишь? — прошептал он, когда мои слезы замедлились, и я прижалась к нему.

— Тебя, мой король, — прошептала я, прислонившись к нему, в то время как мои руки все еще дрожали от воспоминаний о боли. — Только тебя.

Я пробормотал проклятия и взял под контроль ее воспоминания с помощью своего дара, мягко напомнив ей правду и отделив свою психику от ее, успокаивая ее страх и боль, пока ее дыхание не успокоилось.

Когда я снова стал возвращаться в себя, то понял, что рука Калеба лежит на моем плече, и я повернулся, хмуро посмотрев на него, и обнаружил, что его лицо побледнело, когда он медленно отступил назад.

— Ты видел? — спросил я, немного разозлившись, что он сделал так без спроса.

— Да, — пробормотал он, переводя взгляд на девушку, спящую на кровати, и снова нахмурив брови. — Мне жаль. Но ты показал лишь фрагменты, к которым я не прикасался. Я получил воспоминания о криках и боли, и мне просто… жаль.

— Все в порядке, — сказал я, испустив тяжелый вздох. — Но ты, возможно, захочешь извиниться перед ней утром — это были не мои воспоминания, в которые ты заглянул.

Калеб кивнул, его горло дернулось, когда он снова посмотрел на нее, а я провел рукой по лицу.

— Ты часто забираешь у нее этот страх и прочее дерьмо, так ведь? — догадался он, глядя на меня, когда я слегка поморщился.

— Да… а если я этого не сделаю, то ей станет только хуже, и я…

— Такое, видимо, влияет на твои эмоции, — сказал он, слишком хорошо зная, как работает мой дар Ордена и как на меня влияют эмоции, которыми я подпитываю свою силу.

— Немного, — признался я. — В принципе, это не так уж плохо, если заниматься ею раз или два за ночь, но она не успокоится, если я не буду спать здесь с ней, и тогда я автоматически подпитываюсь от нее всю ночь. Это делает ночной сон довольно паршивым. — Я пожал плечами, собираясь лечь с ней в кровать, но Калеб поймал меня за руку.