Обреченный взвод полностью

В обучении теперь упор делался исключительно на профессиональное овладение боевыми роботами. Мы не вылезали из симуляторов и почти каждый день практиковались в управлении реальными машинами. На полигоне параллельно с нами тренировались и механики. Каждый раз, когда одно из отделений возвращалось с директрисы или полосы препятствий, курсанты из третьего батальона налетали на машины, отрабатывая устранение условных, а иногда и реальных повреждений.

Кроме того, нам больше не приходилось самостоятельно стирать обмундирование у какого-нибудь источника в сопках, одновременно устраивая себе экстремальные парилки. Теперь по субботам взводный сержант отводил нас в солдатскую баню. В ту самую, которая в первый день нашего здесь пребывания показалась верхом дикости. Зато какое блаженство мы испытывали в первую субботу после сумасшедшего забега по сопкам, лежа на просторных полках парилки и степенно беседуя на разные отвлеченные темы!

Порадовало и то, что значительно улучшилось качество продуктов в столовой. Не было червивых круп, гнилого картофеля и волосатого сала. Чая или компота в чайниках было достаточно, чтобы налить каждому по полной кружке.

И вовсе неожиданным сюрпризом было то, что каждому курсанту выдали банковскую карточку, на которую, как оказалось, уже пять месяцев поступала солдатская зарплата. Но сами карты не могли бы порадовать нас в полной мере, не покажи нам капралы дорогу к армейской кафешке, в которой мог разместиться приличный спортзал. Интересно, кто посещал сие заведение в течение всего предыдущего учебного периода? Даже если здесь собрать всех сержантов и капралов, то все равно кафе выглядело бы пустым. Теперь же, в свободный час перед отбоем, оно гудело, словно гнездо диких пчел. Не хватало только романтической музыки и особей женского пола. Впрочем, одна женщина здесь была. Помимо автоматов, выдающих пирожное, мороженое и различные напитки, в кафе имелась самая настоящая барная стойка, из-за которой на солдат взирала пышногрудая шатенка лет сорока. Звали ее Альба. Всех посетителей, будь то курсант, мастер-сержант или заскочивший утолить жажду лейтенант, она называла птенчиками, что заставляло некоторых из них смущаться и даже краснеть. Несмотря на то что стряпня Альбы стоила гораздо дороже, чем то же самое, выдаваемое синтезаторами, у стойки всегда стояла очередь.

– Эй, русский, – услышал я в один из вечеров, когда в отведенный на личное время час направлялся в кафе, желая отведать корпинторианских эклеров, приготовленных Альбой. – Там с тобой хотят поговорить. Иди скорей!

– Кто? – задал я односложный вопрос невысокому курсанту, стоящему в тени у угла здания.

– Как кто? Друзья, конечно! Давно не видели тебя. Соскучились. Иди скорей, – парень махнул рукой за угол.

Не знаю, почему меня в тот раз не насторожил акцент, присущий выходцам со Стефании, но при упоминании о друзьях почему-то подумал о товарищах с Кинга и поспешил вслед за незнакомым курсантом.

За зданием находились заметенные снегом беседки, в которых в летнее время неплохо было бы отдохнуть вечерком, после напряженного учебного дня попивая прохладную газировку. Даже не хотелось размышлять о том, почему мы были лишены подобного блаженства.

Около одной из беседок заметил группу курсантов, к которой быстрым шагом подошел мой сопровождающий. Лишь услышав говор и заметив среди компании Яцкеля и Вуцика, сообразил, о каких «друзьях» шла речь. Появившееся разочарование сменилось злостью. Потому, вместо того чтобы благоразумно ретироваться от значительно превосходящих сил противника, подошел к ним вплотную, позволив обступить меня полукругом, отрезав обратный путь. Семеро против одного – расклад явно не в мою пользу.

– И о чем же друзья желают со мной поговорить? – ухмыльнулся я, стараясь сохранять хладнокровие и внутренне, и внешне.

– Ты неправильно себя ведешь, русский, – вышел вперед высокий стефан, постукивая по ладони невесть где раздобытой сержантской дубинкой, называемой «стимулом».

– Не ты ли здесь определяешь правила поведения? – неожиданно для всех раздался голос Уиллиса.

Я с удивлением заметил Сола за спинами стефанов. Он стоял, заложив руки за спину, и на его лице играла та надменная ухмылка, которую я запомнил с первого дня нашего знакомства.

– Эй, Сол, иди своей дорогой! – воскликнул Яцкель. – Зайди в кафе, покушай булочек, посмотри на Альбу. Зачем тебе чужие проблемы, Сол?

– Ты ошибаешься, Ян, – Уиллис прошел в круг и, встав рядом, хлопнул меня по плечу. – Я и Олег с одной планеты. Потому его проблемы мне не чужие.

Я еще не до конца осознал слова товарища, как, растолкав стефанов, к нам присоединились Борк и Логрэй.

– Эй, вы тоже с одной планеты? – удивился высокий, перестав постукивать «стимулом» по ладони. Впрочем, на фоне Логрэя и Уиллиса он уже особо не выделялся ростом.

– Нет, я не с Кинга, – добродушно улыбаясь, развел руками Борк. – Просто я тоже не люблю стефанов.

– А я люблю картошечку фри со свининкой, – с мечтательными интонациями в голосе заявил Логрэй и улыбнулся не менее добродушно, чем Борк.