Оскал стал почти волчьим. Жесткость промелькнула в чертах добросердечного и милого режиссера, коим Глеба считала вся кинозвездная тусовка и элита шоу-бизнеса. На самом деле в этом человеке не было ничего хорошего. Уж Милана знала это как никто.
— Извини, у меня здесь друзья. Не могу, — отступила от родителя Боярышникова, ощущая удушливый аромат его одеколона с мускусом. Кислорода стало резко мало, потому Милана сделала еще три шага назад.
— Единственные друзья ждут тебя в Москве, — интонация Глеба изменилась, будто стала холоднее, и Боярышникова обхватила себя руками, качая головой.
— Я никуда с тобой не поеду, — процедила она сквозь зубы.
— Надеешься на Канарейкина? — ехидно уколол отец, и Милана вздрогнула, не понимая, откуда родителю известно о ее связи с Антоном. Он никогда не интересовался жизнью единственной дочери.
— Послушай, пап, — нахмурилась Боярышникова, но осеклась, когда Глеб жестко перебил ее:
— Это не просьба, а приказ. Иначе завтра все твои благотворительные проекты будут прикрыты и о местонахождении многих твоих спасенных узнают те, кто их ищет. Ты же не хочешь этого, правда? — Милана задохнулась от ужаса, и ее отец негромко хмыкнул.
— Пошевеливайся, дочь. Больше ты своего принца не увидишь. Да и не принц он теперь. Обычный сопляк, который скоро лишится последних денег.
Цветущее лето за четыре прошедших месяца сменила дождливая осень. Москва горько плакала, тоскуя по потерянным солнечным дням, заставляя жителей хмуро коситься на темные тучи и постоянно кутаться в теплые куртки. Продрогшие от пронизывающих ветров люди спешили в теплые офисы, дабы спрятаться в четырёх стенах. Все ради того, чтобы противная морось, стучащая по крышам высотных зданий, прекратила пробираться под воротники и шапки случайных прохожих.
Аэропорт Шереметьево встречал поток пассажиров и прощался с ними стандартной фразой на многочисленных экранах: «Добро пожаловать в Москву». Именно сюда прибыл сверхзвуковой частный самолет «Аэрон АС-12» с тремя пассажирами, если не считать команду на борту и нескольких охранников. Из уютного салона они вышли прямо навстречу Алексею Роковскому — главе службы безопасности семьи Канарейкиных, который стоял в окружении своих работников. Именно он первым поприветствовал Марка Тасманова и Влада Радова, а после обратил пристальный взор на молчаливого Татошку.
— Антон Павлович, рады приветствовать вас. Ваша семья находится в красном вип-зале, — Алексей с уважением склонил голову, раскрывая зонт и попытался прикрыть Канарейкина от порыва ветра с дождем.
После теплой Африки Антон непроизвольно ежился, будучи в легкой куртке, и постоянно оглядывался назад. Где-то в глубине подсознания зрела мысль о том, чтобы вновь прыгнуть в самолет. Сесть в кабину пилота или заставить команду на борту взять курс в неизвестность. Улететь подальше от серой Москвы, неизбежных шепотков охранников и внутренних переживаний.
Очередной порыв взметнул каштановые волосы Татошки, заставляя приподнять воротник и прищуриться. Непроизвольный жест заставил Роковский застыть, внимательно разглядывая младшего сына Павла Александровича. Главе безопасности внезапно показалось, что он видит перед собой начальника, только лет на тридцать моложе.
— В чем дело? — бросил холодно Марк и оглянулся, явно не понимая причины задержки.
— Простите, — спохватился Алексей. Он резко провел рукой по поседевшим волосам, кивая остальным ребятам команды. — Пойдемте, надо поторопиться. Журналисты узнали о вашем приезде.
Все время, пока они шли, Влад вертел головой и несколько раз поинтересовался у Алексея: был ли еще один рейс из Аддис-Абеба совсем недавно. Радова постоянно мучили сомнения по поводу отсутствия подруги. Внезапный отъезд Миланы не удивил только Марка, поскольку тот большую часть оставшихся суток в Африке либо пил, либо занимался делами. Да и во время перелета не особо утруждал себя разговорами, а вопросы Влада просто игнорировал.
Мало ли причин, почему Боярышникова предпочла другой рейс. Возможно, она боялась пересекаться с Антоном после их разговора или ей срочно понадобилось вернуться в Москву по семейным обстоятельствам. По крайней мере, в этом себя убеждал Канарейкин, когда узнал о том, что Милана вдруг собрала вещи и переехала в другой отель.
— Стоило позвонить корги, — нахмурился Влад, пересекая арку. Мигнул датчик, оповещая, что ничего подозрительного и опасного Радов при себе не имел.
— Кто мешает? Вроде операторы тебя не забанили, — равнодушно ответил Тасманов, а Влад закатил глаза и недовольно цыкнул.
Устав пытаться добиться от Марка хоть какой-нибудь реакции, Радов повернул голову к Татошке и громко позвал:
— Эй!
— Что? — устало потер переносицу Канарейкин, желая лишь одного: добраться до дома, упасть в кровать и уснуть.
