— Вижу, что вы упорно избегаете информации о заключенных здесь по политическим мотивам людях.
Он вдруг остановился и с испугом повернулся ко мне — лицо его в этот момент утратило весь свой шарм.
— Но у нас здесь нет политических заключенных! — попробовал возразить он.
— Не лгите, мне все известно! — проговорил я самым страшным голосом, на какой только были способны мои голосовые связки. — Мне известно, что у вас БЫЛИ политические заключенные, пока вы не убили их!
— Послушайте, — в растерянности проговорил Нехт. — Вы не имеете права разговаривать со мной в таком тоне. Если бы такое, как вы говорите, случилось, весь персонал клиники причастный к этому инциденту, был бы тут же расстрелян!
— К несчастью для вас, — настаивал я, — я располагаю верными сведениями У вас ЕСТЬ политические заключенные. Мне даже известны имена двоих из чих.
Он смущенно помотал головой и сказал.
— Не знаю, о ком вы говорите. Вас, должно быть, дезинформировали, инспектор.
— Найдите в списках, — приказал я, — имена доктора Кроуба и Ломбара Хисста.
Вдруг он вздохнул с облегчением и засмеялся.
— Ах, эти, — обрадованно заговорил он. — Но они вовсе не политические заключенные, как вы предполагаете. Они самые сумасшедшие из всех сумасшедших.
— Найдите их имена, — повторил я строго.
Пальцы его снова забегал по кнопкам клавиатуры.
ИХ ИМЕНА ОКАЗАЛИСЬ В СПИСКЕ!
Нехт попытался объяснить мне, что их данных не было в базе данных по геронтологическим экспериментам потому, что они были еще слишком молоды Хиссту было всего сто семьдесят, а Кроубу — сто восемьдесят. И у меня не должно быть претензий i сотрудникам клиники.
— Они — политические заключенные! — заявил я в очередной раз. — Я должен осмотреть их!
Заведующий с сожалением покачал головой, рукой указывая на дисплей, где напротив имен интересующих меня людей стояли пометки: «ХИССТ ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать топько с Кроубом. КРОУБ: ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать только с Хисстом».
— Им нельзя ни с кем говорить, — объяснил Нехт. — Им запрещены свидания с кем бы то ни было. Это королевский приказ!
— Ага, — сказал я. — А какое мне дело до королевских приказов. Ваша вина доказана. Вы СОДЕРЖИТЕ здесь политических заключенных, и эти пациенты такие же сумасшедшие, как вы или я Что ж, благодарю вас за помощь, Нехт. Я сейчас же отправляюсь назад и составлю рапорт начальству о том, что в Конфедерационной Психиатрической Клинике… Заведующий совершенно растерялся С глазами, полными слез, он взмолился:
— Пожалуйста! Не надо! Эти двое и правда сумасшедшие! Самые настоящие!
— В таком случае мне придется пообщаться с ними, но только В ОТСУТСТВИИ обслуживающего персонала клиники: кто знает, может быть, врачи будут грозить им страшными пытками, если они осмелятся заговорить. Но я решаюсь на этот эксперимент только ради вас, Нехт, потому что вы произвели на меня благоприятное впечатление, и мне бы хотелось помочь вам избежать всякого рода неприятностей, так и быть, я сделаю вам это одолжение.
— О, спасибо вам, — проговорил он растроганно и немедленно вызвал охранников.
Меня так и распирало от гордости за себя — вот что значит настоящий профессионализм.
Итак, я делаю еще один шаг в моем расследовании!
Нужная нам хижина стояла отдельно от остальных зданий, на одной из высоких скал над морем. Внизу бушевал Северный океан, обрушивая свои зеленоватые волны на тесные стены своей базальтовой клетки, разбивая о скалы целые островки белоснежного льда.
Чтобы попасть в хижину, нам нужно было пройти сначала через запертые на засов ворота. Охранник, внимательно осмотрев наши удостоверения, отперев замок, отодвинул тяжелый засов.
— Сейчас уже день, — проговорил он, пропуская нас в ворота, — и уборщицы уже приходили, так что там полный порядок. Хорошо, что они там все вычистили: обычно вонь из этой хижины доносится даже сюда.
Мы пошли по узенькой тропке, зажатой между двух высоких скал С севера дул ледяной ветер, принося с собой грохот прибоя Прямо нам в лицо летели огромные хлопья снега, и я порадовался, что я догадался взять с собой в это путешествие снежную маску. Какое ужасное место! Подумать только — прожить здесь почти целый век!
Пройдя еще сотню ярдов, мы оказались прямо перед хижиной, таким же квадратным, неуклюжим строением из теплоизоляционных блоков, как и все остальные дома, принадлежащие клинике — настоящая миниатюрная крепость, в полном одиночестве сопротивляющаяся непрерывным атакам ледяных ветров северного полюса. Сбоку хижины я заметил две двери.
Из левой двери нам навстречу вышел охранник.
— Сначала я покажу вам Номер 69,000,000,201. — Он сверил номер по своему списку. — Да. некто по имени Кроуб. Вам нужно соблюдать предельную осторожность — оба они не в себе Я всегда слежу за ними, когда убирают в их комнатах, чтобы никто не смел заговорить с ними.
— Они когда-нибудь нападали на кого-либо? — поинтересовался я.
— При мне — нет.
