– Я слышал, твой друг погиб на фронте, – проговорил Павел.
– Да, капитан Василий Суворов геройски погиб под Ленинградом, – размеренно проговорила Василиса. – А тебе что?
– Хочу выразить своё соболезнование, – растерянно пробормотал Павел. – Может, смогу чем-нибудь тебе помочь?
– Самая лучшая помощь от тебя – оставить меня в покое, – ответила Василиса и тяжело вздохнула.
Павел подумал: может, извиниться, да пройти мимо, коль девушка не настроена на разговор. Но в последнюю секунду передумал. Он не привык быстро капитулировать.
– Прости, Василиса, но я сочувствую тебе от чистого сердца. Я знаю, как это тяжело потерять близкого человека, – извиняющимся тоном повторил он попытку расположить к себе девушку. Потом с осторожностью спросил:
– Можно я пройду немного с тобой?
Василиса не ответила и двинулась вперёд. Павел отступил в сторону, пошёл рядом.
Они шли и молчали. Павел искоса поглядывал на неё. Даже в скорби и усталости лицо Василисы было красивым. Утренний мороз быстро подрумянил её щёки, и ему на миг даже показалось, что девушка вот-вот улыбнётся, повернёт к нему лицо и скажет что-нибудь весёлое и задорное.
Но этого не происходило. На его неуместные слова о погоде она не отреагировала и продолжала молчать. Вела себя так, будто его и не было рядом с ней. Перед дверями общежития он растерянно пробормотал «до свидания» и, не услышав ответа, повернулся и зашагал в обратном направлении.
Шло время, пролетело лето, пролились на землю в полном объёме осенние дожди, затем ударили первые заморозки. Душевная рана Василисы постепенно зарубцевалась, она немного ожила.
Всё это время Павел Мусихин был рядом с ней. Он избрал другую тактику ухаживаний. Не сыпал шуток и анекдотов, не сиял попусту радостным лицом. Все его действия и поступки стали взвешенными и обдуманными. Всё это возымело результат. Постепенно, день за днём, Василиса привыкла к его присутствию. Они всё чаще стали появляться вдвоём на людях. Павел часто заходил в общежитие, вместе с девчатами они пили чай, обсуждали положение дел на фронте, ходили в кино. Несколько раз девчата уговаривали Василису сходить на танцы, но она отказывалась категорически.
Однажды Павел зашёл в общежитие и не застал в комнате Василису. В этот день они вернулись из совместной поездки, у обоих совпал отсыпной день.
– Опоздал, – сказала Надя Дылдина, едва Павел переступил порог комнаты. – Уплыла твоя красавица.
– Куда? – вырвалось у Павла.
– Не сказывала. Оделась и ушла.
– Хмурая она сегодня, – добавила Ксюша Ермолова, разглядывая себя в зеркале. – Отоспалась, встала, и всё молчком, молчком…Не до тебя ей сегодня.
– Это почему же? – спросил Павел.
– Если скажу – тебе может не понравиться. Лучше уж помолчать.
– Если сказала – «А», говори и «Б», – рассердился Павел.
– День рождения сегодня был бы у её капитана… и день гибели брата, – добавила Ксюша после небольшой паузы.
Павел похлопал глазами, молча повернулся и вышел из комнаты.
«А до этого был её собственный день рождения и день ареста отца, – почему-то вспомнилось ему, когда он шагал по коридору. – Какие-то странные совпадения».
Он сразу догадался, где может быть Василиса, и, не раздумывая, направился к тому месту, где видел её с капитаном.
Василиса стояла на краю обрыва и смотрела вниз на заснеженное русло реки. Павел решил не тревожить её. Неподалёку от обрыва стояла небольшая скамеечка. Он подошёл к ней, сбил толстый слой пушистого снега рукавицей, присел на краешек.
– Как ты меня нашёл? – спросила Василиса, не оборачиваясь.
– Догадался.
– Ты раньше бывал здесь?
– Я живу в посёлке Архиповка, тропа домой проходит совсем рядом.
Василиса обернулась, направилась к скамейке.
– Я видел однажды вас здесь с капитаном… – пояснил Павел.
– Следил за мной?
– Нет, это было совершенно случайно.
– Зачем ты сюда пришёл? – остановившись перед Павлом, спросила Василиса, пряча руки в вплотную сдвинутые рукава.
– Мне захотелось как-то поддержать тебя в этот тяжёлый день, – признался Павел, вставая. – Вот и пришёл. Ты замёрзла?
– Пока нет, но почувствовала, что скоро могу озябнуть. На обрыве ветерок поднялся.
– Тогда предлагаю пуститься в обратный путь скорым шагом.
Василиса не ответила и медленно двинулась по протоптанной тропе в сторону наезженной дороги. Павел поплёлся следом.
До дороги они шли молча. Когда вышли на укатанный грузовиками тракт, Павел пошёл рядом, заговорил:
– Вот ты спросила меня: зачем я сюда пришёл? А я и сам не знаю – зачем? Тянет меня к тебе – и всё тут. Ничего не могу поделать с собой. Хочу видеть тебя, слушать твой голос. Даже когда ты смеёшься надо мной – мне ничуть не обидно, даже приятно.
– Я давно уже не смеюсь над тобой, – тихо выговорила Василиса.
– Это правда. Но даже если бы ты сейчас засмеялась надо мной – я бы обрадовался. – Павел увидел, как Василиса недоверчиво скосила на него взгляд, добавил: – Честное слово.
– Паша, что это сейчас было? – неожиданно спросила Василиса, остановившись. – Признание в любви?
Павел растерялся, пробормотал:
– Я давно собирался тебе сказать… об этом…
– О чём?
