Удивительно, но потеря памяти помогла ей наконец разобраться в ситуации. Понять, что они с Томасом по-прежнему любят друг друга и это чувство стоит того, чтобы они приложили все усилия, чтобы сохранить свой брак. Им осталось лишь найти такое решение проблемы, при котором они оба не чувствовали бы себя несчастными.
Наступил рождественский сочельник, а Розалинд и Мэдди еще не вернулись. Сначала Томас сказал себе, что никогда нельзя рассчитать заранее, сколько времени займет поездка на автомобиле с маленьким ребенком. Что Розалинд не отвечает на его сообщения и звонки потому, что у нее разрядился телефон. Что, если бы на дороге произошла авария, об этом сообщили бы в новостях.
Ему нужно еще немного подождать. Они скоро приедут.
Но с наступлением сумерек его надежда почти растаяла. Он решил, что они не возвращаются, потому что Розалинд передумала. Что, оказавшись в доме своих родителей, она поняла, что хочет остаться в Камбрии.
Стоя у окна в библиотеке, Томас смотрел на кружащиеся в воздухе снежные хлопья. Он чувствовал себя одиноким и покинутым. У него сегодня целый день звонил телефон, но он сбрасывал все звонки, потому что не хотел ни с кем говорить. Даже с Лайнусом.
За окнами зажглись яркие гирлянды. На дорогах стало меньше автомобилей. Люди торопились домой, чтобы готовиться к встрече праздника.
Томас зажмурился.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Она может не оставаться здесь, но пусть они приедут домой хотя бы на Рождество.
— Папочка! — раздалось внизу.
Глаза Томаса распахнулись, сердце пропустило удар, а потом бешено застучало.
— Мэдди?
Он выскочил из библиотеки в коридор, и в следующую секунду в гостиную ворвалась его дочь.
— Папочка! С Рождеством!
Сбежав по лестнице, он раскрыл объятия, и Мэдди бросилась в них.
— И тебя с Рождеством, малышка.
Он крепко прижал ее к себе, и на его глаза навернулись слезы облегчения.
— Пошел снег, и мы тащились как черепаха, — сказала она, обнимая его за пояс.
Поверх головы Мэдди Томас увидел идущую к ним Розалинд. На ее волосах и куртке лежали снежные хлопья. Заметив слезы в его глазах, она инстинктивно приложила пальцы ко рту.
— Прости меня, Томас. Из-за снегопада наша поездка заняла больше времени, чем я предполагала. Телефон я уронила в лужу, и он сломался.
— Слава богу, вы благополучно добрались. — Томас посмотрел на дочку. — Мэдди, миссис Фейсон испекла целую гору печенья. Почему бы тебе не пойти на кухню и не попробовать его?
— Ура! — воскликнула Мэдди и выбежала в коридор, снимая на ходу пальто.
Оставшись наедине, Томас и Розалинд какое-то время стояли и молча смотрели друг на друга.
— Нам нужно поговорить, — одновременно произнесли они затем.
— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Томас. Если его ждут плохие новости, пусть лучше он их услышит прямо сейчас.
* * *
Розалинд глубоко вдохнула, чтобы сохранить спокойствие. С чего ей начать? Ей столько всего нужно ему сказать. По дороге сюда она придумала целую речь, но сейчас от волнения все слова в ее голове перепутались.
— Прости, что заставила тебя беспокоиться. Я правда утопила телефон. — Он выскользнул у нее из кармана на заправке и упал прямо в лужу.
— Главное, что вы дома.
— Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы все обдумать. — Она сделала паузу, чтобы тщательно подобрать дальнейшие слова. — Я была не права. Мне не следовало перекладывать на твои плечи решение всех проблем, которые у нас были. Я многое вспомнила. Я помню, какой резкой и капризной я была, потому что все шло не так, как я этого хотела. Я вымещала свое недовольство и раздражение на тебе, а ты это стоически терпел.
Он покачал головой.
— Не вини себя во всем. Меня не было рядом с тобой, когда я был тебе нужен.
— Это так, но мне следовало больше с тобой разговаривать, делиться своими мыслями и чувствами. Вместо этого я жаловалась и ждала, что ты решишь все мои проблемы. Мне даже в голову не приходило, что ты тоже испытывал большие трудности.
— Потому что я тоже не был с тобой откровенен, — ответил Томас. — Я боялся признаться, как много для меня значит «Коллиерс соуп» и как мне нравится управлять компанией.
— Я знала. Я видела это в твоих глазах и ревновала тебя к твоему наследию. В Камбрии твой мир вращался вокруг семьи, а когда мы перебрались в Лондон, мне пришлось делить твое внимание с «Коллиерс соуп».
— Клянусь, что никогда не буду таким, как мой дед и отец.
Теперь, когда она попросила у него прощения, у нее полегчало на сердце. Вместе с этой легкостью пришла смелость. Подойдя ближе к нему, она приложила ладонь к его щеке.
— Ты не такой. Когда я думаю обо всех жертвах, на которые ты пошел ради меня во время нашего брака…
Томас убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.
— Этого было недостаточно. Мне следовало прилагать больше стараний, чтобы выполнить свои обещания.
— А мне не следовало на тебя давить и винить тебя во всех своих несчастьях. Я очень тебя люблю, Томас Коллиер.
Вместо ответа, он накрыл ее губы своими, и этот поцелуй оказался красноречивее любых слов. Закрыв глаза, Розалинд обвила руками его шею и растворилась в чудесном мгновении.
