Приняв решение сыграть в "Иллюзию" ради спасения дочери, Катерина не подозревала, что это решение станет для неё последним. Второй том трилогии. Содержит нецензурную брань.
В тупике зловонного коридора, неподалёку от лифта, имелась узкая крученая лестница. По типу такой, какие обычно бывают в башнях.
Я и свора надоедливых слуг поднялись на один этаж выше адского подземелья.
Следующий коридор, прозванный непосредственно "гаремом" со слов слуг, решивших провести мне маленькую экскурсию, уже не был похож на тот, что располагался снизу, хоть и по ширине был одинаков.
Освещенный люстрами, выкрашенный светлой краской, с всего лишь четырьмя дверями, этот этаж выглядел куда менее устрашающе, чем предыдущий.
Здесь располагались такие комнаты, как: большая спальня для наложниц, душевая комната и отгороженный от неё сухой закуток для приведения себя в порядок после банных процедур и нанесения макияжа; далее, на противоположной стороне коридора имелась гардеробная и столовая, куда по расписанию приносили еду. Столовая, совмещённая с ещё одной комнатой, являлась и зоной для досуга одновременно. Там же располагался телевизор и небольшая библиотека.
Комната, именуемая спальней, в которую меня привели, была размеров, наверное, как с мой дом точно. Просторная, уютная и, несмотря на отсутствие окон, полная света. Здесь ламп, торшеров, люстр и прочих видов освещения имелось с огромным переизбытком. Просто нереальное количество осветительных приборов на один квадратный метр. Такого изобилия поглотителей электричества мне ещё не приходилось видеть в частных домах.
Наверное, столько источников света было натыкано здесь для того, чтобы наложницы ненароком не ослепли, как кроты, за три месяца пребывания под землёй, не видя солнечного света. Вряд ли им разрешено было подниматься в сам особняк.
В спальне, по три возле каждой стены, стояло девять одноместных коек. Одна из них была заправлена лучше остальных. Было очевидно, что это спальное место никому не принадлежало. А это значит, оно, стало быть, моё. На покрывале цвета темной вишни с золотой окантовкой лежал аккуратно свёрнутый халат экзотической расцветки, а также несколько полотенец разных размеров такого же вишнёвого оттенка.
Остальные койки были заправлены в разного вида постельные принадлежности, но для каждой из них был свой единственный цвет. Рядом с моей вишнёвой койкой соседствовали черный и темно-синий спальные ложа, напротив дверей – жёлтое, белое и персиковое места, а возле третьей стены стояли три койки, украшенные в яркие оттенки цвета страсти.
Странное ощущение видеть всю эту радужную тематику здесь. Каждой рабыне соответствовал свой цвет, идентифицируемый на её персональном ошейнике.
Если откинуть истинные причины моего пребывания в этом разноцветном аду, можно было смело думать, что я заселилась в отель или санаторий, находящийся в другой стране.
Слуги, не дав мне как следует осмотреться и помечтать, быстро начали приводить меня в надлежащий для наложницы вид.
Я от безвыходности позволяла себя касаться этим ответственным и почти неразговорчивым людям, среди которых имелись не только женщины, и не только русские. Слушая от женской половины слуг некоторые внятные обрывки фраз, к чему они меня готовят, в миллионный раз я сожалела, что пришла сюда, да ещё и по своей воле.
Очень хотелось плакать.
Не менее сильно я испытывала потребность в том, чтобы меня хоть кто-нибудь пожалел. Мне крайне необходима поддержка и защита. Я не смогу протянуть долго в таких условиях, воюя с системой один на один.
Но удручающая правда заключалась в том, что никто здесь не станет со мной нянчиться. И мне придется искать силы лишь в себе.
Только где взять эти силы? Откуда напитаться энергией, если я, словно помятый лимон, который в последнее время уж слишком усердно выжимали, чтобы не осталось и последней капли?
Мне бы отдохнуть стоило, а не идти против всего мира в одиночку, размахивая транспарантом "Отчаянная смертница", без напарника или единомышленника.
Как же не хватает Тани. Без её поддержки реально очень плохо. Она бы меня успокоила и дала бы стимул бороться с возникшими проблемами.
Но Тани здесь нет. Я абсолютно одна, но мне не привыкать к данному чувству. Я давно уже как одна. Только дочь и подруга были в моем мире. А сейчас их рядом нет. И я должна активно, не жалея себя, в очередной раз воспрянуть и дальше бороться за то, что мне дорого. Сколько бы не пинала меня гадина-судьба, сколько бы испытаний не сбивало меня с ног, я не имею право сдаваться, так как неустанно бороться за благополучие дочери – мой смысл существования.
Не так я представляла себе эту борьбу, конечно. Роль наложницы мне не к лицу вообще. Это не моя сказка. Я далека от этого мира и не создана для того, чтобы ублажать мужчину. Да и к тому же, нелюбимого.
