Джеку двенадцать, и его родители собираются взять под опеку четырнадцатилетнего подростка. Джозеф вроде бы самый обыкновенный восьмиклассник: рост чуть ниже среднего, вес чуть ниже среднего, все остальное среднее. Вот только приедет он в новую семью из тех мест, куда по доброй воле не попадают. И, главное, у него есть дочь.Новая книга Гэри Шмидта – о том, как человека преображает любящая семья, как зарождается настоящая дружба и как важно для каждого, чтобы был кто-то, кто готов его защищать.
Copyright © 2015 by Gary D. Schmidt
Published by arrangement with Clarion Books/HarperCollins Children's Books, a division of HarperColling Publishers
© И. Свердлов, перевод на русский язык, 2014
© ООО «Издательство «Розовый жираф», электронное издание, 2025
– ПРЕЖДЕ ЧЕМ Джозеф к вам переедет, – сказала миссис Страуд, – вы должны кое-что узнать.
Она выложила на кухонный стол папку с надписью «Департамент здравоохранения и социального обеспечения штата Мэн».
Мама внимательно посмотрела на меня, потом на отца.
– Пусть Джек тоже знает, что нас ждет. – Отец положил руку мне на плечо. Потом повернулся ко мне: – Может, тебе это еще нужнее, чем нам.
Мама кивнула, и миссис Страуд открыла папку.
Вот что она нам рассказала.
Два месяца назад Джозеф находился в ювенальном центре Адамс-Лейк, и там в мужском туалете ему подсунули какую-то дрянь. Джозеф зашел в кабинку и ее проглотил.
Его долго не могли найти, а когда воспитательница его обнаружила, он завопил что есть мочи.
Воспитательница велела Джозефу немедленно выйти из кабинки.
Он продолжал кричать.
Воспитательница велела ему немедленно выйти – или ему не поздоровится.
Тогда он вышел. И чуть ее не убил. Хотя Джозеф так себя вел под воздействием той дряни, что ему подсунули, его все равно отправили в Стоун-Маунтин. Никто не стал ни в чем разбираться.
Джозеф никогда не рассказывал о своей жизни в Стоун-Маунтине. Но после возвращения оттуда он не носит ничего оранжевого[1].
Никому не позволяет стоять у себя за спиной.
Никому не дает к себе прикасаться.
Не заходит в слишком маленькие комнаты.
И не ест консервированные персики.
– Мясной рулет он тоже не особо привечает, – и миссис Страуд закрыла папку с надписью «Департамент здравоохранения и социального обеспечения штата Мэн».
– Ну уж от консервированных персиков моей мамы он точно не откажется, – заметил я.
– Посмотрим, – улыбнулась миссис Страуд, а затем добавила: – Джек, я должна рассказать тебе еще кое-что. Твои родители уже в курсе…
– Что?
– У него есть дочь.
Я чувствовал на плече руку отца.
– Ей почти три месяца, но Джозеф никогда ее не видел. Душераздирающая история.
Миссис Страуд протянула папку маме:
– Оставляю это вам, миссис Хёрд. Изучайте, а потом решите. Позвоните мне через несколько дней, когда определитесь.
– Мы уже всё обсудили, – ответила мама. – И уже приняли решение.
– Вы уверены?
Мама кивнула.
– Уверены, – подтвердил отец.
Миссис Страуд посмотрела на меня.
– А ты, Джек?
Рука отца все еще лежала у меня на плече.
– Когда он приедет? – спросил я.
ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ, в пятницу, миссис Страуд привезла Джозефа к нам домой. Он выглядел как обычный восьмиклассник из Истхэмской средней школы.
Черные глаза, черная челка почти до бровей, рост чуть меньше среднего, вес чуть меньше среднего, а все остальное среднее.
Так и вправду мог бы выглядеть любой другой восьмиклассник из Истхэмской средней школы. Вот только у него была дочь. И он не смотрел на вас, когда говорил – если вообще говорил.
Выйдя из машины миссис Страуд, он ни с кем не поздоровался. И не позволил маме обнять себя. И не пожал руку отцу. А когда я привел его в нашу комнату, он закинул свои вещи на верхнюю койку и забрался наверх – все это молча.
Я тоже улегся с книгой на нижней койке и читал, пока отец не позвал нас доить коров.
В Большом хлеву мы с Джозефом распотрошили три тюка с сеном и наполнили все кормушки – я объяснил ему, что начинать надо всегда с кормушки Квинта Сертория,[2] который жил в Малом хлеву, потому что он старый конь и не любит ждать, – а потом началась дойка.
Отец сказал, пусть Джозеф для начала просто посмотрит, а помочь еще успеет. Джозеф встал, прислонившись спиной к стене. Коровы повернулись и посмотрели на него, молча. Даже Далия. Все жевали сено, как обычно. Похоже, он им понравился.
Когда очередь дошла до Рози, отец спросил Джозефа, не хочет ли он ее подоить.
Джозеф покачал головой.
– Она смирная. Всем разрешает.
Джозеф промолчал.
Но когда отец закончил доить и вынес пару полных ведер, чтобы вылить молоко в охладитель, Джозеф подошел к Рози сзади, протянул руку и почесал ей спину над хвостом. А ведь он даже не знал, что Рози обожает всех, кто чешет ей крестец. Когда она замычала и завиляла задом, Джозеф быстро отступил на пару шагов.
– Она просто говорит тебе, что… – начал было я.
– Мне плевать, – и Джозеф вышел из хлева.
Однако на следующее утро, когда мы втроем пришли на дойку в Большой хлев, Джозеф первым делом подошел к Рози и снова почесал ей крестец. И Рози промычала Джозефу, что он ей нравится.
Тогда я впервые и увидел, как Джозеф улыбается. Ну типа того.
Раньше Джозеф никогда не прикасался к крупу коровы. Или к ее вымени. Правда. Так что доил он ужасно. И хотя, пока Джозеф пытался доить Рози, я все время чесал ей крестец, она очень разнервничалась и в конце концов опрокинула ведро – а Джозеф не догадался загородить его ногой от копыта. Но ничего страшного, все равно в ведре почти не было молока.
Джозеф поднялся, и тут вошел отец.
Отец посмотрел на опрокинутое ведро и пролитое молоко.
