Пастор Бен Лэнгли неотразим. Его жена умерла при родах их дочери шесть лет назад. Но его трагическое прошлое не удерживает меня от желания разгадать его, сорвать с него застегнутую на все пуговицы добродетель и выяснить, что за человек скрывается под ней. Если это делает меня злой, так тому и быть. В любом случае, я далека от искупления. Эшли Кендрик — олицетворение свободы. Она — непредсказуемый ветер, за который я хочу ухватиться. Каждое воскресенье она смотрит из первого ряда, как я проповедую, одетая в свои короткие топы и крошечные юбки — опасное искушение. Ее любимые слова — разновидность из четырех букв, а улыбка освещает темноту внутри меня. Я поклялся любить одну женщину вечно. Никогда не думал, что эту клятву будет невозможно сдержать, столкнувшись с шансом снова полюбить. «Обретая надежду» — это романтика противоположностей с эмоциональными связями в прошлом, которые настолько сильны, что их невозможно преодолеть.
Переводчик: Светлана П
Редактор: Дания Г
Вычитка: Екатерина Л
Обложка: Алена К
Переведено для группы: vk.com/bookhours
ПРОЛОГ
Три недели назад
«Стейплс-центр»
Лос-Анджелес, Калифорния
ЭШЛИ
Я знаю момент, когда это происходит — ту секунду, когда всепоглощающий прилив бабочек и возбуждения переходит далеко за пределы увлечения. И могу точно определить тот самый момент, когда мои чувства к пастору Бену Лэнгли превращаются из простого влечения в полномасштабную влюбленность.
Это происходит, когда я сижу за кулисами и смотрю, как Джесси Ли выступает перед двадцатью тысячами кричащих фанатов.
Знаменитый брат — рок-звезда Джесси Ли — попросил Бена заменить его гитариста Криса, который пострадал в результате аварии туристического автобуса. Кто знал, что Бен вообще умеет играть на гитаре? Не я. И моя лучшая подруга Бетани, жена Джесси, казалась не менее шокированной, узнав, что этот человек может выдать оглушительное гитарное соло и сделать так, чтобы со стороны это выглядело так, словно это не требует никаких усилий.
Наблюдая за игрой Бена, я ловлю себя на том, что влюбляюсь в него с вожделением. Поверьте мне, когда говорю, что парень достаточно сексуален, просто расхаживая по кафедре своей церкви, проповедуя со страстью, от которой у меня мурашки бегут по коже. Но при виде доброго пастора в отлично сидящих черных джинсах и выцветшей футболке «Нирвана», которая, когда она влажная от пота, обтягивает его как вторая кожа? Это отход от его обычных рубашек, застегнутых на все пуговицы. Черные кеды «Конверс» с низким задником и черные волосы, растрепанные и торчащие, дополняют повседневный образ рок-звезды, и, черт возьми… Бену это очень идет. Как будто одних этих вещей было недостаточно, чтобы заставить меня попытаться поднять челюсть с колен, парень действительно может играть.
Он играет на электрогитаре так, будто она является продолжением его тела. Его пальцы умело перебирают, бренчат и двигаются вдоль грифа, как будто инструмент — это женщина, над которой парень работает, чтобы заставить ту кончить.
Сжимаю бедра вместе и ерзаю на своем сиденье.
Я и представить себе не могла, что у пастора Лэнгли есть совершенно другая сторона. Этот переход от служителя божьего к богу рока поражает меня, как удар в живот. Когда я узнала, что парень будет играть в этом шоу, то подумала, что он будет неловким, чувствуя себя не в своей тарелке. Я предположила, что его брат был единственным в семье, у кого был настоящий музыкальный талант.
Но оказалось неправа.
— Передумала насчет текилы?
Неохотно отвожу взгляд от Бена, чтобы сфокусироваться на Джейд, девушке барабанщика, которая выглядит на пятнадцатый месяц беременности. Ее светлые глаза мерцают на фоне темной кожи, и она ухмыляется. Она, наверное, самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.
— Что? — Я пытаюсь уловить, что она имеет в виду, но терплю неудачу.
Джейд наклоняет подбородок к моей руке, и я следую ее примеру. В моей руке бутылка «Патрона». Как долго я держу её в руках? Открываю пробку зубами и делаю большой глоток огненной жидкости.
Бетани не пьет, у Джейд в животе малыш, так что я предполагаю, что она не собирается прикасаться к этой дряни, и единственный человек, который еще с нами — это пятилетняя дочь Бена, Эллиот, а это значит, что вся бутылка только моя.
Без разрешения мой взгляд возвращается к Бену, когда он выходит на центральную сцену для душераздирающего соло.
— Боже. Черт!
— Эй, следи за своим языком, Вирсавия! — Бетани забирает у меня выпивку. — Текила сводит тебя с ума!
Я наклоняюсь к ней, не отрывая глаз от своей текущей фиксации.
— Как ты меня назвала?
— Я думала, — кричит подруга мне прямо в ухо, — что, если он тебе так нравится, ты обращаешь внимание на его проповеди!
Я тут же качаю головой. Не поймите меня неправильно, я действительно обращаю внимание, просто не на слова, слетающие с его губ. А на звук его глубокого, требовательного голоса, пропитанного чувствами и убежденностью. А также на его тело. Я наблюдаю, как двигается мужчина. Его лицо — мечта любого художника — четкие линии, изогнутые губы, твердый и свирепый лоб и глаза, которые дают намек на тайну и сложность за ними.
После первых нескольких песен Джесси знакомит своих поклонников с Беном, объясняя, что это его брат, и говорит женщинам, что он будет с группой только на этом шоу, чтобы их трусики не слишком промокали.
Я мысленно проверяю свои трусики.
Слишком поздно.
Следующая песня начинается с того, что Бен занимает центральное место на сцене, широко расставив ноги, на его руках блестит пот, а мышцы сокращаются с каждым сложным аккордом. Мой рот наполняется слюной от желания вылизать его досуха.
