Кеннет Харви создал роман-загадку, роман-лабиринт. Но одновременно это и жесткий современный триллер, детектив с погонями, сценами жестокости и насилия. Вы можете выбирать, в каком пространстве желаете быть — то ли на телевизионном ток-шоу о нежелательных абортах, то ли на последнем Страшном суде, где на кон поставлены судьбы человечества. В любом случае вам самому придется быть следователем, судьей и прокурором. Помните только одно: произнося приговор, вы выносите его себе.
Кевин поднялся, и поверхность водной кровати, освобожденная от веса его тела, заколыхалась.
Анна остается лежать, истекая потом, — сердце по-прежнему учащенно бьется. Ей кажется, она плывет. Она переворачивается на бок, чтобы взглянуть на часы, и вода упруго прогибается под весом ее тела. Видно, как в ванной зажигается свет, а потом постепенно меркнет и исчезает — Кевин закрыл дверь.
Анна чувствует себя одинокой, не принадлежащей этому миру. Странное чувство — что-то среднее между трепетом и дрожью расходится по телу. Не сводя взгляда с потолка, она раздумывает о своих ощущениях.
Из ванной слышен голос Кевина, как будто он разговаривает сам с собой. Вернувшись в спальню, он озирается в поисках рубашки.
— Ты домой?
— Нет, в больницу, — коротко отвечает он. — Позвонили, когда я был в душе.
— Чудо мобильного телефона, — бормочет Анна. В полумраке она следит за игрой мускулов на его спине, когда он тянется за рубашкой. Завораживающее зрелище. Эти пологие скаты чем-то напоминают ей розу на картине, которую она писала на прошлой неделе. Новый проект был совсем не похож на прошлую работу — коллаж из тел и искаженных лиц, вперемешку с тушами животных. Новая картина — находящие друг на друга лепестки, сливающиеся в единое целое. Неожиданно Анна осознает, как это банально. Измученный рассудок терзает ее упреками. Но ведь у нее были какие-то новые, оригинальные идеи! В это мгновение оттенки кожи Кевина вплетаются в ее фантазии, и она чувствует, как учащается пульс. Нежные лепестки цвета плоти! Новый акцент придаст рисунку необычайную силу. У нее перехватывает дыхание: ее захватывает беспредельное очарование двух образов, слившихся воедино.
— Пока, — говорит Кевин и наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб.
Анна чуть подается ему навстречу, и от небольшого движения вода снова плавно колышется под ее телом.
— Пока, — только и может произнести она, глядя, как он покидает спальню. Очертания его тела теперь скрыты рубашкой и брюками, которые она недавно купила ему в подарок. Он идет по коридору, выходит за дверь… Его силуэт удаляется и исчезает. Слышно лишь эхо шагов от лестницы к входной двери старого викторианского дома.
Анна лежит в кровати одна, слыша, как он приглушенно кашлянул под ее окном, проходя по тротуару. Она не спросила, почему звонили. Привезли роженицу? Срочно потребовалась помощь?
Эмоции после близости смешались. Она уже не понимала, что чувствует — радость или грусть. Ее целиком поглотила новая идея, возникшая при виде обнаженного торса Кевина, — теперь идея проекта была уже не так банальна. В сознании Анны воцарилась роза телесного цвета.
Более трех миллионов из двухсот пятидесяти миллионов сперматозоидов завершили свой путь вверх по вагинальному каналу, через шейку матки и фаллопиеву трубу, нашли и окружили яйцеклетку Анны. Один из самых агрессивных прорывается через внешнюю мембрану и проникает в яйцеклетку. Головка сперматозоида высвобождает свое содержимое, и в доли секунды образуется набор из сорока шести хромосом — генетическое кодирование завершено, новая клетка сформирована.
Эмбрион — девочка с голубыми глазами и светлыми волосами. У нее белая кожа. Она среднего роста. Когда она улыбается, на левой щеке появляется ямочка. У нее пухлые губы и мысик на линии роста волос. Она может сворачивать язык трубочкой. У нее полностью отделенная мочка уха. Она левша. На средних фалангах пальцев нет волос, мизинцы отклонены в сторону безымянных пальцев. Отогнутым большим пальцем она может достать запястья. Когда ее руки сложены, левая лежит наверху. Вторые пальцы на ноге длиннее больших. У нее первая положительная группа крови.
Через каждые три дня Анна покупает красную розу в цветочном магазине мистера Оливера, расположенном на первом этаже, прямо под ее студией на Дакворт-стрит. Розу приходится заменять, как только лепестки раскрываются, — она уже не соответствует тому образу, что Анна пытается запечатлеть. Она даже думала распылить на розу жидкий пластик, чтобы заморозить ее в нынешнем состоянии, но мысль о полной безжизненности ее тоже не радует.
Анна поднялась по узкой лестнице старого складского здания и открыла дверь. Широко открытое пространство студии всегда наполняло ее волнением предчувствия. Высокие потолки, звук ее шагов по деревянному полу, длинный ряд окон. Запах краски, холста и старой штукатурки смешивается с цветочными ароматами, просачивающимися сквозь доски старого пола.
