Недолго думая, Рой обхватил меня за талию и одной рукой приподнял. Аккуратно донес до стола и посадил на деревянную столешницу.
— Можно? — спросил Рой, присев рядом со мной. — Покажи мне ногу, Оливия.
Через тонкую ткань я почувствовала, как руки скользнули вверх по моим ногам. Сильные. Горячие. Он слегка приподнял подол платья и аккуратно взял мою ногу в свои руки. Я закрыла глаза, но не от боли, я вспомнила как его крепкие руки скользили по моему телу. Как ни странно, боль в ноге ушла на второй план.
— Сейчас немного будет больно. Смотри на меня, хорошо? — полушепотом обратился ко мне Рой.
Но я не слышала его. По моим венам уже текло такое знакомое сладкое желание. Желание быть в его объятиях. Всегда! Только в его объятиях! Пальцы стали нежно, успокаивающе поглаживали мою щиколотку.
— Доверься мне. Это не больно. Я быстро вытащу осколок. Просто смотри мне в глаза, Оливия.
Точно! У меня же была порезана нога! А я уже совсем об этом забыла… Для приличия я открыла глаза. Рой поймал мой взгляд и края его рта слегка приподнялись вверх.
Он ведь не заметил, что мои мысли были уже где-то далеко?
— Просто доверься мне.
Я закрыла глаза, а Рой продолжил шептать мне:
— Доверься мне, Оливия.
Лёгкое покалывание и небольшой осколок от той самой красивой вазы был уже на ладони у Роя.
— Теперь нужно обеззаразить рану.
Рой взял чудом уцелевшую бутылку с текилой и вылил содержимое мне на ногу.
А вот теперь больно! Очень больно! Я запищала от жгучей боли.
— Тихо, тихо. Это секундная боль.
Рой сложил губы в трубочку и стал дуть мне на рану, точно также мне дула моя мама, когда мне было не больше пяти лет. А потом я почувствовала, как теплые губ оставили нежный поцелуй на месте, где была рана от пореза.
— Ну вот и всё.
— Спасибо.
— Обращайся.
Моя нога всё еще была в его руке. Мы молча смотрели друг на друга. Обиженные друг на друга и такие влюбленные.
— Пообещай мне, что больше не будешь плохо себя вести?
— Обещаю.
— Тогда я пойду.
— Да, конечно.
— Может я помогу тебе?
— Нет, спасибо. Я сама.
Рой кивнул в ответ, а я немного прихрамывая, направилась к выходу. Рука коснулась ручки двери и мне потребовалось пару секунд, прежде чем я нажала на неё.
— Оливия! — окликнул меня Рой, когда я открыла дверь. — Я не спал, когда ты ушла! Я не спал и всё слышал! Я слышал, что ты мне сказала! Мы оба проиграли, Оливия! Мы проиграли нас, Оливия!
Рой
Я сидел за столом, смотрел на входную дверь. За стеклянным полотном были четко видны люди, которые суматошно двигались. Мой друг и его будущая беременная жена, шеф-повар Фрэнк, моя мать, но не было её… Она ушла, повернув за угол и даже не обернулась в мою сторону.
— Ты мазохист? — обратился я к мужику, когда услышал тяжелые шаги. Он не ответил и присел за стол напротив меня.
Митч был последним человеком, с кем я хотел сейчас разговаривать. Вести с ним беседы у меня не получалось. Всё, что я хотел — снова надрать ему зад. Но мой холодный тон его не задел и Митч спокойно закатил рукава своего пуловера, положил крепкие руки на стол и скрестил их в замок.
Нет, он не скопировал мою позу, он сделал это машинально, как и я! И как бы я не отрицал, но я был его полной копией, только вот цвет волос достался мне от матери.
— У тебя отличный удар слева, — уверенно начал Митч, потерев разбитую бровь.
— Сосед по имени Джеффри любил травить меня из-за моих дырявых ботинок. И когда я подбил ему правый глаз — он сразу заткнул свой поганый рот, — хотел выпалить я, но к моему удивлению мой голос оказался ровный и спокойный. — Иногда некоторые люди по другому не понимают и словно сами просят мощный удар слева. В ответ Митч печально улыбнулся.
— Хотел сказать, что ты отлично всё провернул с моими ресторанами! Я сразу стал наводить справки о тебе. Кстати, почему Хоук?
— Это фамилия моей бабушки. Моя мать взяла эту фамилию, когда родила меня.
— Эмма! — усмехнулся Митч. — Теперь всё понятно! Сделала это специально, чтобы я вас не нашёл.
Митч взял уцелевшую бутылку с вином и сделал глоток. Потом еще один.
— Отличное вино!
— Да, мой сомелье — Жерар Беро.
— Говорят, этот француз слишком много берет за свою работ! — улыбнулся Митч, покрутив в руках бутылку.
— Я не привык экономить.
Мы одновременно громко выдохнули. Не думал, что когда-нибудь смогу вот так спокойно с ним вести беседы.
— Можно я дам тебе совет? — аккуратно продолжил Митч.
— Ты? Какой совет ты можешь мне дать?
— Не жди тридцать пять лет. Люби её сейчас!
Я хотел напомнить ему, что он перегнул палку, засунув свой нос в мою личную жизнь, но не успел и Митч продолжил:
— Я ушёл, уверенный в том, что так будет лучше для Эммы. Я ничего не мог ей дать. У меня не было ни цента в кармане. И допустил самую большую ошибку в своей жизни — я не спросил, что для неё лучше. И эта красотка тоже ушла, думая, что так будет лучше для вас обоих. Но она ошиблась!
Митч положил руку мне на плечо и крепко сжал его. Я хотел скинуть его руку, но он продолжил:
— Беги за ней, сынок!
