Я побежала к Люку, и вся злость решительно собиралась излиться, и выплеснуться на него. Толкнув его в грудь, мне хотелось бить его, навредить, но руки парня сзади оттащили меня.
– А ты! – я обернулась и столкнулась с виноватым видом Эйдана. Черные глаза совсем потускнели, были такими же красными. Но из моих по-прежнему текли слезы беспрестанно. – Ненавижу тебя! – я также толкнула его в грудь, но только он не отвечал, он позволил так мне обращаться с ним. Во мне кипела ужасная злость. Мне казалось, что все случилось по вине его брата и то, что я в тот момент не была с сестрой рядом. И лишь со временем поняла, как была не права.
– Милли, – прошептал он, протягивая ко мне руки. – Прошу, успокойся, – по щекам потекли слезы.
– Пошли вы к черту! Оба! – я кричала с безумием в голосе. – Ты не дал мне войти в воду! Да лучше бы я пропала или вы! К черту все! Я не хочу знать вас! Оставьте меня здесь, проваливайте! – я вновь толкала его в грудь, но он стоял на месте. Тогда силы закончились, я упала на песок, продолжая рыдать.
Его руки обвили меня, и я почувствовала мягкое касание губ на затылке. Это пробудило во мне еще более глубокие страдания.
– Я никогда не буду с тобой, Эйдан. Теперь никогда, – я тихо плакала. – Ты мне не нужен и никогда не был, исчезни из моей жизни, – я не переставал это говорить. Точнее обида, боль и горе заставляло меня в безумии нести эти слова.
Но он не отпускал меня, сидел за спиной. Гладил волосы и молча слушал мои горькие слова.
Все сменилось, когда приехали спасатели, полиция, скорая. Родители.
Все дни и недели протекали в тяжелых болезненных страданиях. Мама совсем потухла, а папа держался из последних сил, чтобы мы совсем не пали духом. Сару все еще не нашли и мы жили в ожидании горького звонка.
В доме стало так тихо. Холодно, без неё.
Я после ночных прогулок больше не загляну в её комнату и не обсужу все с ней. Она не забежит в мою ванную, чтобы рассказать, какое платье они сегодня видели с мамой в бутике. И никто не приготовит нам вафли с яблочным джемом рано утром в воскресенье.
Вся наша жизнь потеряла краски. И я обрубила все связи со своими друзьями. Эйдан пытался связаться со мной, но я не отвечала на звонки и смс. В магазине или по пути домой, я часто встречала его, и он намеревался остановить меня и поговорить, но я ускользала.
Келси приходила ко мне, даже с ночевкой, когда я задыхалась в собственных слезах на полу, она была рядом. Казалось, что я в миг потеряла всех. И что все кончено. Я отвергла Эйдана. По началу даже думать не могла о нем, о его чувствах ко мне. Подумала, что и мои тоже исчезли в ту ночь, бесповоротно.
Но в один из августовских вечеров, Келси приехала к моему дому на машине, и за рулем был Эйдан. Я стояла на пороге, и провожала его молчаливым взглядом. Он не выходил, лишь смотрел на меня.
Я ощутила странное чувство внутри. Поняла, как сильно соскучилась и как хочу поговорить с ним, но боль оставалась по-прежнему внутри. Здравый смысл твердил мне: разве могу я винить его? Он был прав, что не пустил меня тогда в ту воду. Родители бы точно потеряли обеих дочерей и страшно подумать, что бы с ними стало.
Мы с Келси вошли в дом. И за ужином, она рассказала мне, что Эйдан принял решение уехать. Она говорила мне об этом с осторожностью, не зная, как я отреагирую.
Внутри все обрушилось еще глубже.
Тоска, как маленькая назойливая мышь прогрызала мою душу, и я не могла её поймать. Я знала, что нам бы следовало поговорить. После стольких лет дружбы, после всего, что Эйдан Харрис сделал для меня, так расставаться было неправильно.
И следующим утром я отправилась к нему домой. Забежала в кафе с пончиками и взяла парочку наших любимых.
Я надеялась, что перед его отъездом, мы хотя бы сможем помириться. Я должна была извиниться за свои глупые и резкие слова. Он ведь ни в чем не виноват и никогда не был. Мой друг – всегда моя опора. И сейчас мне без него, как никогда плохо.
Я ступила на порог и постучала в дверь с помощью кнокера. Но мне никто не открывал. Тогда я постучала еще раз и через минуту послышались шаги. Я подумала, что дверь откроет Эйдан. Но на пороге стояла его мама, Оливия Харрис.
Она натянула болезненную улыбку.
– Здравствуй, милая.
– Добрый день, миссис Харрис, скажите пожалуйста, я могу увидеть Эйдана? – я мельком взглянула в дом.
– Ох, Милли. Он уехал, сегодня рано утром. Эйдан уехал в Бостон, – сказала она, сжав губы и сожалея сузила глаза.
Эти слова провалились в моих ушах. Я не успела.
– Уже уехал… – не веря, повторила её слова я.
– С дядей уехали рано утром. Наверно уже в самолете, – добавила она. – Но ты проходи, мы чаю попьем.
– Ох, нет, благодарю, миссис Харрис. Я пойду тогда, – я развернулась, а потом решила отдать пончики. Оставила их в её руках и задумчиво поникнув, поплелась прочь.
С тех пор мы больше не общались. Все было кончено, путем не начавшись. Спустя долгое время я все еще ощущала те чувства к Эйдану Харрису, я скучала по нему каждый день. Хотела написать смс, но так и не решилась. В том плане, я была слабачкой.
