– Вряд ли, – вздохнула миссис Парма. – Вы, конечно, думаете, что я знаю, раз живу в одном городе со своей единственной дочерью. Но она … Она просто отдалилась от меня в последние несколько лет. Эмоционально, я имею в виду.
Женщина на мгновение замолчала.
Потом она сказала:
– Мой муж, её отец, умер три года назад, а она всегда была ближе с ним, чем со мной. После его смерти она могла месяцами мне не звонить.
Райли внимательно слушала продолжение рассказа женщины. Миссис Парма говорила, что Бретта была беспокойной и одинокой, иногда упоминала, что ненавидит свою работу секретарши в семейной медицинской группе Хэнсона…
Миссис Парма болтала о том, что в детстве Бретта была совсем другой, весёлой и общительной, но в подростковом возрасте изменилась, стала угрюмой и грустной, и с тех пор такой и осталась.
Наконец, женщина выпалила вопрос…
– Агент Суинни, не могли бы вы объяснить мне, почему?
Райли резко вздрогнула и задумалась…
«Что, чёрт возьми, я могу ответить?»
Медленно и осторожно, Райли проговорила…
– Миссис Парма, идеи убийцы, могут быть страшной загадкой, даже для таких следователей, как…
– Нет, я не это имела в виду, – перебила её миссис Парма. – Почему она так уехала? Она отправилась в эту поездку, даже не сказав мне. Я не уверена, что она вообще кому-то рассказала, иначе кто-то мог сказать ей, что девушке опасно путешествовать в одиночку, особенно по кемпингам. Это такой безумный поступок. Вы знаете, почему она так сделала?
Райли с трудом сглотнула от внезапного жуткого осознания.
«Да, я знаю, почему».
Слушая рассказ женщины, Райли почувствовала уверенность, что мать жертвы в глубине души тоже знает правду.
«Она была по горло сыта Норт-Платтом. Она была по горло сыта своей тамошней жизнью».
Бретта Парма отчаянно пыталась сбежать от всего, что когда-либо знала, включая собственную мать.
Но Райли не осмелилась произнести это вслух.
Какой в этом смысл?
Вместо этого она сказала:
– Извините, я не знаю.
Райли показалось, что женщина подавила всхлип.
– Конечно, не знаете, – сказала она. – Не знаю, зачем я спросила… Простите, что глупо себя веду.
Райли неуклюже сказала миссис Парма, что сожалеет о её потере, поблагодарила её за то, что она уделила ей время, и повесила трубку.
Она сидела за кухонным столом, уставившись на телефон и вспоминала слова миссис Пармы: «Простите, что глупо себя веду».
Теперь, когда звонок закончился, Райли и сама чувствовала себя глупо. Она не сразу поняла, почему. Звонок был абсолютно бессмысленным, и Райли не следовало его делать. Что ещё хуже, агент Криваро наверняка знал, что он будет бессмысленным, и всё же велел Райли позвонить.
Но зачем?
Её осенила неприятная мысль.
«Может, он просто хотел, чтобы я сделала что-то бессмысленное и мучительное?»
Возможно, он пытался отпугнуть её, давая ей неприятные и бесполезные задания. Если так, Райли хотелось, чтобы он просто сказал ей уйти раз и навсегда. С его стороны было жестоко затягивать неизбежный конец их партнёрства.
Тут дверь дома на колёсах распахнулась.
Криваро ворвался в комнату, раскрасневшийся и запыхавшийся.
Он чуть ли не прокричал:
– Сюда, помоги мне! Нужно отключить все коммуникации. Мы уезжаем прямо сейчас!
– Почему? – спросила Райли.
– Произошло ещё одно убийство.
Райли в страхе вцепилась в приборную панель, когда шины фургона взвизгнули, а грузовик позади них яростно засигналил. Агент Криваро резко свернул на левую полосу, подрезав еврофуру. Когда фура поравнялась с ними, Криваро свернул направо, даже не потрудившись посигналить.
Водитель на этой полосе сердито засигналил.
– Не забывайте, что ведёте маленький дом, – нервно сказала ему Райли.
– Что мне нужно, так это мигалка и сирена, – отрезал Джейк.
Мысль о кемпере, несущемся с мигалкой и воем сирены, заставила Райли рассмеяться.
– Знаю, знаю, – проворчал Криваро. – Не волнуйся, этот проклятый таз не разогнать достаточно быстро, чтобы нас убить, но, по крайней мере, большая часть трафика не будет нам мешать.
– Некоторые будут побольше нас, – заметила Райли, когда еврофура пронеслась мимо них по склону холма.
Криваро ничего не ответил.
Движение на шоссе, ведущем на север, было умеренно интенсивным, и все ехали с постоянной скоростью. Но Криваро, по-видимому, вознамерился обогнать каждую машину, которая появлялась впереди. Всякий раз, выворачивая на левую полосу, он вызывал гнев более быстрых водителей. В отчаянии он безрассудно менял полосы движения, и Райли сомневалась, что так он добьётся лучших результатов, чем просто оставаясь на правой полосе.
Стуча кулаком по рулю, Криваро жаловался:
– Почему все такие вредные? Что не так с этими водителями?
Райли хотела сказать…
«Они ценят свои жизни».
