Обретение Дара полностью

— Можете быть свободными господа! Дальше наша работа!

— Скажите, Александр Сергеевич, а кто выезжал на пожар, который был в этом доме месяц назад? — спросил вдруг доктор.

Тот сразу стушевался, замялся, но потом пришел в себя, и, с вызовом глядя ему в глаза, произнес:

— Я выезжал, а что?

— Ничего, просто спросил, — бесцветным голосом ответил доктор, — нам пора.

— Завтра мы зайдем сами к Вам в участок, — дополнил его столичный следователь.

— Я вас, господа, больше не задерживаю, — сухо простился с ними Колмогоров, и, повернувшись к раскопу, стал что-то записывать.

Друзья развернулись и покинули пепелище. Лишь только они скрылись за углом, Грановский сказал:

— А теперь бегом в сторожку этого упыря. Думаю, он уже знает о нашей находке, и что его план — скрыть давнее преступление — провалился.

— И что он будет делать? — спросил Смирнов.

— Думаю Бес ошибся, когда думал что Сидоров искал людей для лихого дела, — усмехнулся Казимир Христофорович.

— А для чего?

— Я считаю, что он искал контрабандистов, на тот случай, если ему придется бежать из России! Очень предусмотрительный, дьявол! Велика Российская Империя, а бежать ему некуда. В Сибирь ему нельзя, в центре засветился, ни к камчадалам же ему подаваться. Вот я и думаю, что у него был запасной вариант. А сейчас он готовится сбежать. Там мы его и прихватим. Бежим.

Через час друзья уже подходили к лесному убежищу преступника. Выглянув из-за кустов, они увидели открытую дверь.

— Он уже здесь. Приготовьте револьвер, — попросил Грановский, и вытащил свой. Крадучись, они приблизились к сторожке. Из нее доносилось недовольное мужское бурчание. По отмашке мужчины вошли в домик. Там, спиной к ним, стоял на коленях Горшков, он же Сидоров, пытаясь что-то вытащить из тайника в полу.

— Бог в помощь, Осип! — зловеще произнес старый сыщик. Того точно молнией ударило. Он медленно развернулся, сев на задницу, упираясь руками в пол.

— Нашли, — процедил он сквозь зубы, — ты, доктор, мне сразу не понравился. Нужно было тебя завалить сразу, как только… — он осекся.

— Как ты убил мою жену, дочь и ее няню? — спокойной спросил Смирнов держа его, как и Казимир Христофорович, на прицеле своего револьвера.

— Пронюхали, будьте вы прокляты! — потом убийца успокоился и сказал усмехнувшись: — И что теперь, сдадите меня полиции? Так я готов.

— Ты готов, а мы нет, — усмехнулся уже доктор, — мы знаем, что ты убил своих родителей. Мы знаем, что ты сжег моих родных. Ответь только на один вопрос. Зачем? Почему нельзя было просто сжечь дом? А их не трогать?

— Ну ты глупый, хоть еще и доктор, — сплюнул на пол и ощерился Осип, — сам прикинь. Ну сожгу я этот дом! И что? Ты бы новый отстроил и нашел бы могилу. А когда я сжег твоих родных, ты точно бы там жить больше не смог, и продал бы его мне! Это же так просто!

В этот момент в сознании убийцы всплыл образ супруги Смирнова. Этой очаровательной, но такой несчастной женщины, которая сама себе предрекла трагичный конец, причем дважды.

Отодвинув капроновую шторку в сторону, она воодушевленно смотрела в окошко, любуюсь местными красотами. Когда мимо калитки, посматривая в сторону дома, ковылял Осип. Это был первый сигнал опасности. Их взгляды пересеклись и женщина испуганно отскочила от окна.

А потом, во время прогулки с дочерью, она буквально наткнулась на хромоногого калеку, когда они с девочкой обходили притормозившую на мостовой повозку. Ее лицо вспыхнуло румянцем, а глаза заблестели от страха. Именно тогда и была предрешена ее судьба. Такой прожженный мерзавец как Осип Сидоров шансов не дает.

Смирнову он этого, конечно же, не сказал, опасаясь раньше времени вызвать гнев убитого горем вдовца.

— Да! Все очень просто! — согласился Иван Петрович. — Знаешь, я хотел тебя сжечь в этом доме живьем, как ты моих девочек. Но сейчас понял, если я это сделаю, в меня войдет часть той тьмы, которая наполняет тебя. Я этого не хочу.

— Так вы меня в полицию сдадите? — с надеждой спросил убийца, одновременно метнув спрятанный в рукав нож в доктора. Но из-за неудобной позы промахнулся и нож воткнулся в стену рядом с головой Смирнова.