А я не мог оторваться от странной картины, где были изображены двадцать человек в форме гусаров. Алый верх, чёрный низ и белая полоса. Но больше меня заинтересовал знак, изображённый внизу картины в углу. Чёрный с серебром крест, на концах которого, были изображены вензеля, а в середине был череп на скрещённых костях. И меня откровенно покорёжило от этого знака. Он, конечно, был далёк до того самого. И череп был скорее лысой головой. И больше напоминал персонажа Волан-де-Морта из фильмов Гарри Поттера, но всё же ассоциация была одна.
— А любуешься? — подошёл ко мне старик. — Я вот, ещё молодой, красивый. Командовал этими балбесами, — указал он на человека в середине шеренги.
— А кто это? Ну кто вы были в молодости, — задал я вопрос, смотря на человека в молодости. Единственной разницей, кроме, конечно, возраста, у него были пышные усы, закрученные вверх.
— Перед тобой Пятый гусарский Александрийский Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полк. То, что осталось в последний день, перед рафинированием. Позже, уже при Николае третьем, нас расформировали и теперь это пятнадцатая отдельная гвардейская мотострелковая бригада. Личная гвардия императора.
— Личная гвардия? — резко повернулся я.
— Ну да, — кивнул он. — Люди находятся под его непосредственном командованием.
Повернувшись к картине, я мельком взглянул на гусарский знак и принялся внимательно изучать людей на картине. Словно я хотел узнать среди них, убийц кто пришёл в тот день в дом Барклай-де-Толли.
— Слушайте, а этот знак… ну череп и кости…откуда он появился? — всё-таки не удержался я от вопроса.
— Ой. я уже и не помню, он был до меня, задолго до меня. Полк и существовал с одна тысяча семьсот семьдесят шестого и уже тогда гусары служили под этим полковым знаком, — покачал старик головой. — Мы ведь вышли из Македонского гусарского полка, а про них я тебе лишь общие страницы истории могу рассказать. — Знаю, что он из Австрийских беженцев сформировался, когда против турков восстали.
Хмыкнув после Австрийских беженцев, я покачал головой. Вот ведь история шутит…Интересно, а в моей реальности такая же история?
— Эх, были времена…. Представь парень, в живых из них осталось лишь несколько человек. Недавно похоронили ещё одного. Князя Барклай-де-Толли. Вот он, рядом со мной, по правую руку. Мой первый заместитель. Газ взорвался под домом, любил он этот дом, — ткнул он пальцем в стоящего рядом мужчину.
Приблизившись, я с интересом рассматривал столь родного и столь же чужого человека. Такие же залихватски закрученные усы. Но в глазах виднелась радость и искра.
— А с левой стороны не Оболенский? — нахмурился я. Наткнувшись на знакомое лицо. Он, 0конечно, усы не носил, лишь бакенбарды. И совсем уж не изменился. Такой же хмурый и властный взгляд.
— Володька, да. Ректор академии теперь, — гордо произнёс Мстислав Никитич. — Ротмистром у нас был. А вот Федька Фонвизин, подполковника только получил. Напились мы тогда. Питер на ушах стоял, — рассмеялся старик.
Посмотрев на названного мужчину, я поёжился. Власть и сила. О таких говорили — взглядом убить может.
— Удивительно, — покачал я головой. — Вот бы никогда не подумал, что они в гусарах служили.
— А в то время все старшие наследники служили в гусарах. И ничего зазорного в этом не было. Послужи родине и потом родина будет служить тебе. Так, нас воспитывал Николай третий. Земля ему пухом. Это сейчас, сынку страшно в армию отдать… не дай бог, шапка с головы упадёт, кто её поднимет ему? Барину же не положено…тьфу ты, окаянные. Ладно, пойдём. Сполоснёшься, а то я отсюда, слепыми глазами вижу слой грязи на шее. Нельзя гусару грязную шею иметь!
Мы вышли на улицу, где остановившись у колодца мне всучили щётку и коричневое мыло, достав их из ведра. Скинув железное ведро в колодец. Откуда донёсся всплеск воды. Дед, взявшись за ручку, начал её крутить, поднимая ведро из колодца.
— Вставай давай, на поддон, рубашку скидывай и наклоняйся. Пока я кручу, успевай намылиться.
Отойдя на метр и встав на поддон, который расположился сверху бетонной канавы, я скинув рубашку, принялся намыливать щётку и тереть шею.
— А-а-а-а-а! — заорал я, когда меня окатили ледяной водой. С ног до головы
— Терпи, гусар! Генералом будешь! — рассмеялся дед, скидывая ведро в колодец. — Мыль ещё раз!
Скрипя зубами от холода, я послушался старика. Натерев шею и приготовившись к очередному душу. Но мои надежды не осуществились. Старик подошёл вплотную и стал нормально поливать меня из ведра.
— Ну вот, а ты боялся-хмыкнул старик, когда я, дрожа от холода, распрямился. — Лучше же ста…
Мстислав запнулся, бросив взгляд на мою татуировку на плече. Окинув меня взглядом, он зацепился взглядом за бляху ремня. Отчего его глаза сузились до едва видимой щели. Дёрнув меня за руку, он повернул меня плечом к себе и склонившись, провёл свободной руке по татуировке, получив синеватое свечение. — Этого быть не может!
— Чей-то не может-то? — дёрнулся я из его цепкой хватки. — В этом мире возможно всё! Лишь бы захотеть.
