— Да уж, история. И какой из всего этого вывод?
— Графа использовали для своих целей.
— Это и так понятно. Кто? И зачем? Если бы не попытка отравления, я бы предположил, что это мог быть Эрих, но травить он точно никого не стал бы.
— Эрих? Похищать? — Для Джерома подобная мысль явно была кощунственна.
— Мы проверим все версии, — буркнул князь. — Говорю же, не верю в это.
— Я думаю, следы надо искать в столице, — заметил Крейс, все это время просидевший о чем-то задумавшись. — Что касается отравления… сами отравители уверяют, что должны были только отдать служанке «приворотное» зелье.
— Что? — Князь развернулся к Крейсу: — Почему молчал?
— Я докладывал все по порядку… — Крейс выглядел чуть ли не обиженным. Не знал бы его князь, поверил бы.
— Ладно. Что там про отравление, подробнее?
— Им не приказывали никого травить. На служанку они вышли совершенно случайно. В общем, один из них вскружил ей голову и заверил, что такая красотка заслуживает гораздо большего. Ну, тут лучше Джерома спросить, он подробней расскажет, как это делается.
— Да прекратите вы! — рявкнул князь, остановив уже готового возмутиться Джерома. — Нашли время. Дальше, Крейс!
— А дальше этот тип поделился со служанкой известием, что у него есть приворотное зелье, которое сделала его бабушка, колдунья.
— Что это за зелье, кстати?
— Арвид, которому я отдал его на изучение, уверяет, что это просто слабительное.
Джером на стуле резко отвернулся и захрюкал в обшлаг куртки, стараясь сдержать хохот. Князь сердито покосился на него, но ничего не сказал.
— Тогда кто же травил? — растерялся князь. — Хотя…
— Правильно, милорд. Сразу после этого я снова побеседовал с Лиандой. Сначала она продолжала твердить, что ее заставили, но потом призналась. Потому и яд такой. О нем во многих трагедиях упоминается. И достать легко… хотя зимой труднее. Им еще крыс травят. В общем, достать нетрудно, как пользоваться им, знает любая девушка, его ведь еще называют ядом несчастных влюбленных.
— Несчастных влюбленных?
— Да, им травятся девушки из-за неразделенной любви.
— Вот ведь, — пробормотал князь себе под нос. — И кого же она хотела отравить?
— Конкуренток. То есть всех, кто был в комнате.
— М‐да… хорошенькая такая служанка у моей невесты… Ладно, о ней мы еще поговорим, а теперь о похищении. Ваши предположения — с какой целью? Ну, если не считать абсолютно бредового предположения о провозглашении Корта знаменем нового восстания.
— Почему бредового, милорд? — удивился Крейс.
— Потому, что указом короля род Тиндомов вычеркнут из списков дворянских родов королевства. Улияна единственная, кому позволено называться Тиндом. Ее дети уже не имеют никаких прав на это имя. И до тех пор, пока я, их опекун, не дам им новое дворянское имя, они никто. Я готов поверить, что такого человека, как граф Дорейский, это не остановило бы, ему достаточно, что Корт сын его друга. Но похищение планировал не он, его подставили. Причем у меня возникло ощущение, что тем, кто планировал похищение, все равно, удалось бы оно или нет. Но! Если бы не была похищена Аливия и она не рассказала бы мне, как вел себя Корт… Думаю, я бы надолго потерял к нему доверие.
— Думаете, из-за этого?
— Нет, Джером. Не из-за этого. Слишком мелко и слишком ненадежно. А о настоящих причинах я хотел бы услышать от вас. Какие предположения?
Джером с Крейсом снова переглянулись.
— Все зависит от того, как быстро хотели использовать Корта. Сразу после похищения или спустя какое-то время.
Князь кивнул, потом поднял руку, заставляя всех замолчать.
— Если бы я играл за другую сторону… я бы решил похитить Корта в том случае… да, пожалуй… и не важно, насколько успешно будет это восстание… Похищение вполне могло удасться, если бы служанка не решила проявить инициативу с отравлением и если бы Аника не узнала в напитке яд. Но о самих похитителях тоже можно кое-что сказать: пацан похищает у них оружие, убивает часового и сбегает с девочкой. Воины такого никогда не допустили бы.
— Никто из них, судя по всему, не воевал. Все из дворян, но из тех, кто больше крутился при дворе, — отозвался Джером. — Только граф имел кое-какой боевой опыт, но он просто устал, все это время он занимался подготовкой задуманного и от усталости вырубился. Но все равно не вижу смысла в похищении. Если бы это был только граф Дорейский, я бы понял, но кукловод этот непонятный… кто и зачем?
Князь поднял голову.
— Вариантов немного. Любое восстание бесперспективно, если только…
— Если только? — заинтересовался Джером.
— Если только оно не служит попыткой отвлечь от чего-то более важного. Если бы я хотел заставить нового герцога на какое-то время больше ни на что не отвлекаться, то поступил бы примерно так же. Сторонников прежнего герцога еще немало. От выступления их сдерживают страх перед моими войсками и опасение за тех, кто служит в войске короля. Если некто пообещает, что с королевскими заложниками ничего не случится, то могут и рискнуть восстать, тем более, если появится знамя.
— А как же вычеркивание рода Тиндомов из списка? — Это Крейс.
