— Не очень много, около тысячи. Я считал всех — и женщин, и детей. Дворянам после захвата крепости позволили забрать семьи с собой, так что тут остались только родственники служивших солдат и осевшие торговцы.
— А Лир и его люди?
— Охотники. Они поставляли в крепость свежее мясо… коменданту не стоило ссориться с ними. Очень неблагоразумный человек, решил, что казнями можно добиться послушания.
— Не он первый на этом спотыкается и, боюсь, не он последний, — пожал плечами князь. — А ты составь список всех жителей. Кто тут жил еще до прихода родезцев, кто переехал позже. Кто чем занимался до и после захвата. Всех, кто переехал после захвата, под контроль, глаз с них не спускать. Позже отправим их в Родезию.
— Просто отправим? — удивился Дитон.
— А что ты предлагаешь с ними делать? — еще больше удивился князь. — Не казнить же?
— Хотя бы потребовать выкуп.
— С крестьян и ремесленников? Выкуп мы потребуем с дворян. Деньги ведь за них мои?
— Да. По обычаю выкуп за дворянина получает захвативший их дворянин. Наши дворяне со своими пленниками разберутся сами, а вот выкуп за тех, кого захватили ваши солдаты, — ваш.
Ну да, простые солдаты не имеют права на выкуп за благородного, и если кто захватывает дворянина в плен, то максимум может получить серебрушку от командира-дворянина, чьим пленником захваченный и будет считаться. Таким образом, все дворяне, захваченные людьми Вольдемара, принадлежат именно ему. Отдельный разговор о дворянах в тяжелой коннице. Там они сами захватывают пленников и сами же ими распоряжаются.
— Дитон, переговори там с нашими дворянами. Наверное, им проще будет уступить своих пленников мне, сразу получив деньги на руки, чем ждать, пока доставят выкуп.
— Естественно, предлагать меньше, чем может заплатить пленник?
— Естественно, — хмыкнул князь. — Я ведь тоже должен заработать.
— А если кто откажется?
— Откажется — его дело. Но кормить пленников он будет из своих запасов. Лучше скажи, что там с Лиром?
— Ушли в разведку.
— А мое предложение?
— Я ему намекнул, но… Однако он согласился оказывать нам некоторые услуги, если понадобятся.
— Тебя такое устраивает?
Дитон пожал плечами:
— Я не верил, что Лир согласится пойти под кого-то. Уже то, что он согласился помогать нам, удивительно. Но его все равно стоит держать в качестве союзника.
— Тебе с ним работать. А что по тому, о чем мы с тобой толковали?
— Милорд, я уже завербовал несколько перспективных людей, сейчас присматриваюсь к пленникам. Вы ведь говорили, что надо создавать сеть осведомителей и за границей. Если желаете, могу сообщить подробности вечером.
— Хорошо, до вечера. Может, я смогу что посоветовать, все-таки меня учили неплохие специалисты своего дела…
Дитон покосился на сеньора, но промолчал. Порой ему до ужаса было интересно, чему там в военной школе учили этого странного князя, который иногда поражал его своими совсем не подобающими дворянину умениями. Да и к войне он относился совсем не так, как местная знать. Князь всегда помнил о главной цели, и что бы он ни делал, все было подчинено ее достижению. А местные относились к войне, как к возможности показать себя и заработать, для них цель могла быть важна, но они вполне могли на некоторое время отвлечься от нее ради эффектных, но бессмысленных мелочей. Процесс для них был намного важнее результата.
В крепость постепенно возвращался порядок, начались допросы пленных, отправились разъезды на перевал и уже отловили нескольких беглецов, каким-то чудом умудрившихся выбраться из заварухи. Всего захватили двести тридцать пленников из Родезии и освободили около тысячи местных жителей. Как верно отметил Дитон, в основном женщин и детей — бывшие жены, матери, сестры солдат, служивших в крепости до ее захвата родезцами.
Еще одна головная боль. Что с ними делать? Если до этого князь и мог рассматривать крепость просто в качестве опорного пункта, который потом можно и оставить, возникни такая необходимость, то сейчас… Эту вот тысячу людей, совершенно не приспособленных для дальнего похода, за собой не потащишь. А оставлять их здесь — гарантированно обречь на неприятности, а то и смерть. Родезцы же никогда не поверят, что он захватил крепость без их участия. Их и не трогали, поскольку не верили в атаку Локхера в таком глубоком тылу. Если бы у командования Родезии появилась хоть тень подозрения, то их немедленно выселили бы отсюда. Или просто убили.
Князь разыскал Тутса.
— Вот что, отправь человек двадцать в Эндорию. Пусть доберутся до всех ближайших селений и проведут набор добровольцев в армию короля Артона. Силой тащить никого не нужно. Если наберут хотя бы человек сто — уже хорошо. Будем делать из них гарнизон этой крепости.
— Мои приведут, — пообещал кочевник.
— Я сказал брать не силой.
— Не силой возьмут, — согласился тот. — Сами побегут, мои пообещают их жен и детей не трогать, и они побегут.
Князь возвел глаза к небу.
— Я понял, лучше езжай в другую сторону, понаблюдай за перевалом в Родезию. Я найду, кого отправить в тыл.
Тутс пожал плечами и отправился, куда велели, не очень огорченный сменой задания.
