Капитан открыл рот… закрыл…
— Видите ли, господин Торвальд, купец действительно был в столице, но под чужим именем. Вы, как только что меня уверяли, его не знали. А я вам сказал, что в столице его не было. Но вы так уверенно опровергли это утверждение… Откуда вы его знаете? Причем знаете настолько, что встречались с ним в столице в момент беспорядков, знаете его имя, хотя в тот момент он представлялся чужим…
Торвальд хмуро молчал, понимая, что любое сказанное слово только ухудшит ситуацию.
— Вы все равно ничего не докажете.
Князь откинулся на спинку кресла.
— Понимаете, в чем дело, капитан… Все эти доказательства я, безусловно, предоставлю королю, потом дождусь сведений от купцов… Видите ли, тут дело даже не в Лакуре, а в общем финансировании бунта. На него были нужны большие деньги, и отыскать их движение будет трудно, но можно. И дело даже не в этом. — Взгляд князя резко потяжелел, исчезли разом все эмоции, и Торвальд, закаленный вояка, испугался этого абсолютного равнодушия на лице герцога. Голос, лишенный малейшего намека на гнев или ярость, но поэтому и пробиравший до печенок. Потому и верилось каждому слову, произнесенному таким тоном. Возможно, знай Торвальд религию Земли, мог бы сказать, что на него сейчас из глаз юного собеседника глядели демоны ада. — Ваш сеньор, капитан, посмел угрожать тому, что для меня дороже жизни. Я сделаю все, чтобы эту угрозу уничтожить. Все, капитан. Нет доказательств и мое слово против слова герцога? Допустим. Сумеет оправдаться перед королем? Допустим. Но понимаешь, в чем дело… МНЕ — не нужны доказательства. МНЕ достаточно знания, что за этим покушением стоит он. И если я не смогу добиться казни Вертонского официально, то сделаю все возможное, чтобы уничтожить весь его род, дабы даже мстить потом некому было.
Капитан поверил. Поверил безоговорочно.
— Ты понимаешь, что с тобой будет?‥ — пробормотал он.
— Это ты не понимаешь, капитан! Еще раз говорю, ваш господин покусился на то, что для меня дороже всего на свете. Чтобы убрать эту угрозу, я сделаю все, даже если это будет последним поступком моей жизни. И мне совершенно безразлично, что потом станет со мной.
Капитан помолчал. Задумался.
— Если мой сеньор даст гарантии, что больше не будет таких покушений?
— Вы издеваетесь?
— Веские гарантии. Ваша светлость, давайте говорить серьезно: шансы доказать перед королем вину моего господина у вас очень небольшие. Королю ссориться с одним из немногих герцогов, который сейчас его поддерживает… реально поддерживает, нет смысла. Герцог призна́ет, что погорячился и допустил ошибку. А вы подумайте вот о чем: допустим, вы исполнили свою угрозу. Вас казнят, или вы сумеете бежать, не важно, но что тогда будет с вашей сестрой здесь без вашей поддержки? Разве у нее есть шанс удержаться в герцогстве? Это вы нужны королю, а она ему зачем?
— Разумно. Только почему вы уверены, что я не смогу доказать вину вашего господина?
— Не сумеете. Вы сами понимаете шаткость ваших доказательств, иначе не приглашали бы меня сюда, а велели бы привезти под стражей.
— Но доказать можете вы…
— Я не буду этого делать. Я слишком многим обязан герцогу… а еще есть моя семья. Поэтому я буду все отрицать.
— Но вы уже признались. Только что.
— И кто поверит, если вы станете это утверждать?
— Есть свидетели нашего с вами разговора.
— Ваши люди? — Торвальд презрительно хмыкнул. — Они скажут все, что вы им велите.
— Да? — Князь чуть повернул голову. — Господа, прошу вас.
Ширма в углу распахнулась под решительной рукой герцога Алазорского. Бледный Артон сидел в кресле с плотно сжатыми губами, явно сдерживаясь из последних сил. Каким чудом Алазорский сумел заставить короля молчать — непонятно. Но король укротил свой темперамент и сидел молча, не шелохнувшись. Медленно встал.
Торвальд переводил взгляд, полный ужаса, с Вольдемара на короля и обратно. Наконец до него дошло…
— Ты!!! — Он свирепо уставился на князя. — Ты не искал доказательств! Все это время ты хотел, чтобы я на словах подтвердил участие своего господина в преступной деятельности!
— Ты это сделал, капитан.
Торвальд чуть привстал, но дверь распахнулась, и комнату наполнили гвардейцы короля, недвусмысленно сжимая руки на рукоятях мечей. Капитан рухнул в кресло.
— Торвальд, я советую все рассказать сейчас, — предложил князь. — И честно.
— Вы защищали, что дорого вам, а я защищаю то, что дорого мне, — пробормотал капитан.
— Вы ведь понимаете, что в глазах герцога Вертонского вы уже предатель?
— Он унитожит мою семью…
— Он пока не знает о том, что здесь произошло. Вас спасти не получится, уж извините, но вашу семью еще можно спрятать, если начать действовать прямо сейчас. Я обещаю позаботиться о ней. Мне нужен только адрес, и я пошлю своих людей к ним и передам ваше письмо.
— При условии, если я все расскажу, — обреченно отозвался Торвальд.
Князь пожал плечами.
— Все мы защищаем тех, кто нам дорог. Так или иначе. Решайте.
