— Даже после этого. Риола, поймите, я не просто так выбрал вас. Я не стал никого искать в столице еще и по той причине, что успел узнать характер Вольдемара — там нет подходящей для него пары. А вот вы… Вы совсем другое. Полагаю, вы как раз та, кто сумеет его заинтересовать. И если бы я боялся провалить дело из-за того, что вы поприветствуете его так же, как недавно поприветствовали несчастного рыцаря…
— Он получил по заслугам! — Несмотря на попытку скрыть за праведным гневом смущение, это Риоле не удалось, и она покраснела.
— Разве я спорю? — искренне удивился герцог Алазорский. — Так вот, если бы я боялся, что вы таким образом испортите дело, то никогда не обратился бы к вам.
Девушка задумалась, пытаясь разобраться в сказанном. Несмотря на предубеждение против предстоящего знакомства и возможной свадьбы, герцогу удалось ее заинтересовать. Его слова были убедительными, и все возражения девушки разбивались о холодную логику опытного политика. Да уж, не ей тягаться в риторике с этим человеком.
— То есть я могу при встрече хорошенько врезать этому вашему новому герцогу? — на всякий случай уточнила она.
Герцог улыбнулся.
— Запросто. Только не забудьте сказать мне — я хочу присутствовать при этом.
Девушка нахмурилась, пытаясь понять, где ее обманывают, но герцог выглядел настолько искренним, что ему трудно было не поверить.
— Так не бывает, — наконец не выдержала она. — Ваши слова слишком похожи на сказку.
— О, не беспокойтесь, с Вольдемаром еще и не такое бывает. Он весьма необычный человек. Уверяю, вы ни на минуту не пожалеете, что познакомитесь с ним.
— А что будет с дядей?
Герцог вздохнул.
— Я разговаривал с врачом, который его лечит. Думаю, вы тоже с ним общались. Если ваш дядюшка поедет с вами, это убьет его. Он не выдержит поездки.
— Я знаю. — Девушка вдруг резко встала и подошла к окну, помолчала. — Он заменил мне отца и мать, когда мои родители погибли. И всегда был добр ко мне, сносил мои шалости, потакал… Никто другой не баловал бы меня так, а он… он никогда ни в чем не ограничивал меня…
— Но вам надо думать о будущем. И ваш дядя скажет вам то же самое. К сожалению, если он умрет, то вы останетесь без средств к существованию. В очереди на наследство вы окажетесь в самом хвосте, и помоги вам все Возвышенные Боги, если достанутся вам старая дворовая метла да кухонный кот. Простите, Риола, это грубо, но такова правда.
— Уже сказал… Когда я должна дать ответ?
— Я не могу задерживаться у вас надолго, идет война, вы должны понимать. Послезавтра я должен уехать.
— Да, я понимаю. Я подумаю.
Герцог поднялся.
— Надеюсь, вы примете правильное решение…
— Дядя, я не могу тебя оставить.
— Риола, девочка, перестань, прошу тебя. — Разговор шел уже по третьему кругу, и дядя медленно, но верно убеждал племянницу согласиться с предложением герцога. Теперешнее ее сопротивление было уже бледной тенью того, что происходило вначале. — Это твой единственный шанс. После моей смерти слетится куча стервятников, боюсь, ты не сможешь отстоять ни мое наследство, ни наследство твоего отца, хотя от него не так уж и много осталось.
Барон вдруг согнулся в кресле и закашлялся. Риола бросилась к нему, налила из кувшина разбавленное вино, протянула кружку и помогла выпить.
— Дядя, ты же видишь…
— И ты видишь. Что бы этот шарлатан, называющий себя врачом, ни говорил, я чувствую, что до конца года не доживу. И я хочу быть уверенным, что после моей смерти с тобой все будет хорошо, а герцог обещал позаботиться о тебе.
Девушка сжала ладонь дяди, с трудом скрывая слезы.
— Я люблю тебя, дядя.
— Я тоже, девочка. — Барон осторожно коснулся волос девушки и погладил ее. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Езжай.
— Хорошо, дядя.
— И еще… Подойди к камину. На каминной полке за канделябром стоит шкатулка, возьми ее. Поставь сюда на стол. — Барон снял с шеи небольшой ключик и открыл крышку. — Это драгоценности твоей матери. Твой отец отдал мне их на хранение перед походом. Он предчувствовал, что поход окажется для него последним, и просил, чтобы я отдал тебе эти драгоценности перед твоей свадьбой. Я и ждал этого момента, но не судьба. Раз уж так получилось — бери их. Они твои…
Риола осторожно приняла шкатулку, провела по украшениям рукой, но долго любоваться ими не стала — закрыла крышку и отодвинула.
— Ты для меня важнее всех побрякушек.
— Спасибо. А теперь иди, собери вещи.
Отъезд назначили на следующий день. Барон видел, что герцог торопится, и не стал просить его немного задержаться. Риоле также хотелось, чтобы это тяжкое расставание с дядей закончилось как можно быстрее. Да и собирать ей было особо нечего: короб с тремя платьями, кое-какие личные вещи и шкатулка матери.
