В спешке она проскочила дорогу, ведущую в замок, и проехала десяток лишних километров. Лишь когда показался незнакомый городок, Камилла поняла, что ошиблась, и повернула назад. С трудом она отыскала нужную дорогу. При повороте она забыла нажать на тормоз, машину занесло и развернуло поперек дороги, мотор заглох. “Ну, ты просто везунчик, — объявила Камилла самой себе. — Или твой ангел-хранитель помог тебе сейчас. Ведь все могло кончиться гораздо хуже. Ты могла сломать ногу и в придачу пару ребер. И теперь уже ты лежала бы в госпитале святого Людовика, а Роберт пришел бы тебя навестить. И конечно же, застал бы у твоей кровати Жан-Поля. Вот было бы здорово — все как в зеркале! Ладно, возьми себя в руки и езжай дальше тихо-тихо”.
Камилла повернула ключ зажигания, однако мотор молчал. Напрасно она раз за разом поворачивала ключ — машина отказывалась ей служить. Бросив взгляд на панель, она обнаружила причину: в спешке она забыла заехать на заправку и, судя по показаниям счетчика, последние пару километров ехала с пустым баком. Ее претензии к “пежо” были совершенно напрасны.
Что ж, придется идти пешком. Да хоть ползком! Неужели есть что-то, что помешает ей увидеться с Робертом? Несколько километров проселочной дороги — разве такая мелочь сможет ее остановить?
Камилла взяла сумку и вышла из машины. Отойдя несколько шагов, она оглянулась. Да, ничего не скажешь, оказала она услугу владельцам замка: ее “пежо” так удачно встал поперек дороги, что проехать к замку не было никакой возможности. Так что теперь бароны де Шателлэ полностью отрезаны от окружающего мира. Итак, вперед, в отрезанный замок!
Пройдя несколько сот метров, Камилла поняла, что шагать в туфлях на высоком каблуке и узкой юбке по деревенской дороге — не то, что гулять по Большим Бульварам. Начали болеть ноги, сумка оттягивала плечо. Ну и пусть! Она сильная, она все выдержит. Она дойдет до замка! Интересно, где сейчас Роберт? Конечно, он ее ждет. Скорее всего, он сидит на той площадке в конце галереи, где тогда они сидели со старым привратником, и вглядывается в дорогу: не покажется ли ее машина.
Однако в следующую минуту Камилла убедилась, что она ошиблась. Из-за поворота показалась высокая, чуть сутулая фигура так хорошо знакомого ей человека. Человек широко шагал, почти бежал ей навстречу. Роберт спешил к ней!
У Камиллы тоже прибавилось сил. Бросив сумку на дороге, она поспешила навстречу Роберту. Вот осталось всего несколько шагов, и вот его сильные руки подхватывают ее, словно ребенка. Она чувствует его губы на своих губах, прижавшись к его груди, она слышит, как бьется его сердце. Оба не могут вымолвить ни слова, слышен лишь шепот: “Роберт, Роберт!”, “Камилла!”.
Наконец Роберт опустил ее на землю. Каким-то образом она вспомнила о брошенной сумке, и она оказалась на плече Роберта. Дальнейший путь не показался ей трудным. Они говорили, говорили без умолку. Камилла объяснила, как она оказалась на дороге.
— Может, я вернусь в замок и приеду за тобой на своей машине, пока ты подождешь здесь? — предложил Роберт.
— Нет, я не хочу оставаться без тебя ни минуты, — заявила Камилла. — Я вовсе не устала, пойдем вместе.
— Я думал, ты поедешь поездом и ждал тебя только к вечеру, — рассказывал Роберт. — Но все равно я не мог сидеть на месте. Я решил: все равно ты должна приехать по этой дороге, другого пути нет. Если я выйду вперед, я могу встретить тебя раньше.
— Скажи, — испытующе взглянув на него и замедлив шаг, спросила Камилла, — когда ты решил дать телеграмму? Ты сразу решил это сделать?
— Скажу тебе правду, — произнес Роберт, останавливаясь. Теперь они стояли друг против друга — слишком серьезно было то, что они хотели выяснить, чтобы об этом можно было болтать на ходу. — Признаюсь: вначале, когда я увидел тебя с твоим женихом (а я сразу понял, что это он), я испытал такое... такое бешенство, что какое-то время летел, совершенно не зная, куда, нарушая все правила. Я хотел бы в этот момент скрыться на край света, провалиться под землю, умереть. Я с трудом взял себя в руки и направил самолет в Довиль. Когда я подлетал к городу, стали видны отроги Альп. Они были так прекрасны, эти горы на фоне неба. Я вспомнил о самых лучших минутах нашей любви, вспомнил тебя. Я вспомнил то, что сам говорил тебе: о том, что надо верить в любовь, верить друг в друга. Почему же, спросил я себя, ты не сделал даже попытки поверить? Ведь у того, что ты увидел, может быть совершенно другое объяснение, чем то, которое сразу, первым пришло тебе в голову. Где же твоя любовь, Роберт Хаген, спросил я себя, если ты позволяешь ревности убить ее? Когда я приземлился в Довиле, я уже не ревновал, не проклинал тебя — я готов был просить у тебя прощения за этот приступ бешенства, за то, что улетел и заставил тебя мучиться. Ведь я знал, что делаю тебе больно.
— Да, Роберт, это было так больно, так обидно, а главное — так нелепо! — подтвердила Камилла.
