— А можно просьбу? — боясь моей реакции, решилась все-таки спросить.
— Да, конечно.
— Не издевайся надо мной говоря что я красавица, — потупилась Ира, — знаю же что уродина.
— Не говори глупости. А природную красоту я тебе верну. И я не издевался, на моей родине, есть сказка, о спящей красавицей. Все что с тобой было, в некой мере похоже на события этой сказки. Так что я ни на миг не издевался.
— А расскажешь сказку?
— Расскажу. Зовут то тебя как?
— Ира, — незамедлительно ответила она.
— Ну, это имя, по сути, дал тебе я. А раньше тебя как звали?
— За столько лет я его просто не помню уже. И если честно, то и не хочу вспоминать. Той девушки больше нет. И мне нравится, как ты называешь меня этим именем, по тому не хочу менять.
— Подумай еще раз, может надо кого уведомить о твоем положении, родные или близкие?
— Нет, ни кого у меня нет… Ты не хочешь, что бы я оставалась с тобой? — сказано было это спокойным, даже меланхоличным тоном, а вот взгляд был с тревогой.
— Ты глупости то не думай, если я сказал, что можешь остаться со мной, то так и будет. А теперь давай спать спящая красавица Ира.
— Давай, а можно сказку послушать?
— Можно.
Проснулся я раньше Иры. Оделся, четыре меча заняли свои места. Я подошел к кровати девушки, и поправил одеяло. По моим наблюдениям у каждой девушки есть привычка раскрываться во время сна. Ира не была исключением. Но это привело к тому, что она проснулась.
— Извини, я тебя разбудил, — из чистой вежливости извинился я, угрызений совести не было.
— Все в порядке. Подождешь меня? Я быстро оденусь и пойдем, — говоря все это, Ира вылезла с под одеяла и кинулась к одежде.
— Да, конечно.
— А почему ты отвернулся? Ты же смотрел на меня голую, — полный недоумения голос раздался у меня за спиной.
— Да видел, но тогда ты была несмышленым слепым котенком. А сейчас ты взрослая женщина с прекрасной фигурой. И как минимум не вежливо за тобой подсматривать, — ответил я, а потом добавил. — Но не переживай, я еще успею насмотреться на твою наготу. Сегодня вечером тебе пить последнюю порцию зелья, которая избавит тебя от рубцов по всему телу. А через неделю я буду осматривать на результаты своих трудов.
— Не по всему, — грустно произнесла она, — лицо. Оно ужасное.
— Я тебе пообещал, что решу и эту проблему, значит решу. Пока что придется потерпеть.
— Спасибо. — услышал я в сопровождение симфонического оркестра имени «Слезы + Сопли».
Я незамедлительно повернулся, она была уже одета. Но сидела на кровати и плакала.
— И чего мы ревем? — присел я рядом.
— Мне страшно.
— Я такой страшный? Или тебя напугала подушка из-под одеяла?
— Издеваешься? — все так же плача, но с улыбкой сказала Ира.
— Немного, — признался я. — И чего ты боишься?
— Того что ты меня бросишь. Того что мне опять придется быть самой. Того что вчерашний разговор был нарисован только в моей голове.
— Глупая. Не забивай голову глупостями. Тебя одну я не оставлю.
Вместо ответа она опять оказалась ревущей на моей груди. И ее можно понять. Столько лет одиночества и рабства. Человек просто уже привык, что о нем никто не думает. Его цель в жизни это служить и выносить все тяготы этой рабской службы. А тут раз — и жизнь меняется. Тебя кто-то опекает, заботиться, а ты и рад бы, но не можешь выбросить из головы навязчивую мысль, что это все может в любой момент закончиться. Закончиться именно тогда, когда все вроде наладилось, и ты начинаешь перестраиваться под новое общество, новых людей, привычки, обязанности. Прекрасно ее понимаю. Обняв ее в ответ, я минут пятнадцать просто сидел и поглаживал ее по голове. Ей надо это. И не исключено, что это не последний подобный срыв. С потолка такое, вряд ли произойдет еще раз. Но вот катализаторов вызова такой реакции море.
— Ну что успокоилась? — спросил я, после того как уже минут пять не было ни слез ни всхлипов.
— Да.
— Может, еще поревешь? Ну так что бы потом не хотелось еще, а то вдруг захочется, а подходящих условий не будет? — сквозь улыбку продолжил я подначивать.
— И не буду. Вот, — встала она и с серьезным лицом, пыталась что-то рассмотреть на моей физиономии.
— Ну, нет, так нет. Была бы честь предложена.
Собрав все наши вещи, мы упаковали рюкзаки. Еще раз проверив комнату, не оставили ли чего случайно. Но так ничего и не нашел — направился к двери. Пора было завтракать и идти узнавать, о средствах отправки от сюда.
— Азгор, — окликнула меня Ира, только ухватился я за дверную ручку, — а где твои мечи? Которые, на спине ты носил.
— Что значит где? — не понял я вопрос.
— В наши рюкзаки они не помещаются, в руках их у тебя тоже нет. На поясе у тебя два висит. А еще два где? — каждую фразу Ира сопровождала тычком пальчика на предмет, о котором говорила или о месте, где он должен быть.
— Ир, это шутка такая? — все так же ничего не понимал я. — Они там, где и положено им быть — за спиной.
— Нет там ничего, — с абсолютной серьезностью ответила она.
— А вес у меня за спиной от промокшей рубашки? — начал злиться я.