Как оказалось, моя комната находилась на чердаке, с которого, вниз, вела аккуратная лестница. Спустившись по ней, я никого не обнаружил, бродить по дому и заглядывать во все углы, вроде не красиво, дом то не мой. На легкий зов мастера Ролана тоже не услышал ответа. Раз никого нет, то надо подышать свежим воздухом, всяко ждать лучше там, чем в четырех стенах. Только я сделал шаг за порог, как увидел женщину. Она копалась в небольшой грядочке, которая расположена была слева от дома. На вид ей было немного за сорок, длинная русая коса, ростом с меня, подтянутая фигура, я бы даже сказал, она похожа на культуристку немного, очень мощные руки. А на фоне светло-зеленого платья, это очень бросалось в глаза. Так как рукава били короткими, но при всем этом — ничуть не портило ее, и подчеркивало в ней красивую, я бы даже сказал очень красивую женщину, для ее возраста. Лицо было с легкими оттенками морщин, и с каким-то не понятным свойством. То ли обстановка давала такой эффект, то ли игра солнечного света. Но вот у нее милое лицо, я бы даже сказал по матерински заботливое и вот мгновение, ничего не изменилось, но это лицо уже принадлежит хищнику, на пути у которого становиться не то, что нет желания — находится в одной очереди за хлебом страшно. А может это у меня очередные выверты сознания?
— Доброе утро! Простите, а не подскажите, где я могу найти мастера Ролана? — вежливо поинтересовался я, по моим догадкам это и была его жена.
Плавным, я бы сказал звериным движением, она прекратила свои дела по огороду, выпрямилась и уставилась на меня. Секунду посмотрела, размышляла над чем-то, пыталась понять чего мне от нее надо, и ответила:
— Доброе, коль не шутишь, малек! Иди за дом, он там до ума доводит травы, которые привез вместе с тобой. А когда с ним поговоришь, ко мне придешь, есть важный разговор! — Тон, которым это было сказано, не терпел возражений! А издевка приветствий, вовсе выбивала с колеи. Ну ничего, я не гордый, потерплю. Хотя все равно странно, по чему такой тон при том, что я не успел ей ничего сделать ни плохого, ни хорошего. Очередные вопросы без ответа.
С этими мыслями я нашел мастера гербариев за домом. Он просто нюхал пучки трав, в одной ему известной последовательности. Наркоманы и тут есть. Хотя с другой стороны, ему для новых экспериментов надо вдохновение и муза. Теории так себе, и ни сама теория, ни ее возможные последствия не внушают спокойствия.
— Доброе утро, мастер Ролан! Как насчет обещанного вами разговора? — может и немного не корректно обратился к старику с напоминанием, в лоб. Но уж как вышло.
— Доброе, Азгор! Раз обещал, значит поговорим. Присаживайся на любое свободное место. И пожалуй начнем.
Осмотрев все вокруг, я нашел пару пеньков, которые и выбрал себе сидением. Заняв удобное положение, превратился в одно большое ухо.
— Что с тобой случилось, как я и говорил, я не знаю. Могу только предполагать. Но мои предположения ты выслушаешь немного позже. Для начала расскажи мне, что необычного ты помнишь в тот день? И да, еще раз повторюсь, я не причастен к этому.
— Что помню? Да все помню: проснулся, водные процедуры, завтрак, начало гребли и я так понимаю потеря сознания.
— Что значит, ты так понимаешь?
— Давайте обо всем по порядку. Так вот из странного могу выделить три момента. Первое — я проснулся от жжения в руке, я еще удивился, что на руке был след как от укуса насекомого, но Ваш амулет вроде как всех их отгоняет. Вторым был процесс во время гребли — и я двух словах описал температурные гонки и прочие ощущения сопутствующее с ними. — А вот третье страннее всего. Это я вам казался без сознания, для меня же это был ад! Я не знаю, что это было, реалистичный сон, может перенос сознания или еще какие-то варианты. Но все то время, что я тут был в отключке, я проходил полосу препятствий. Задание что и врагу не пожелаешь…
Минут десять я пересказывал свои приключения в этом сне, с его пытками и наградами. По лицу моего слушателя не можно было понять, что он, обо все этом, думает. Каменный сфинкс, наверное, более эмоционален, чем алхимик был в этот момент. После моего рассказа, он как будто бы очнулся от сна. Сна, который длился столетие, а может и больше. Другими словами этого не описать.
