— Весьма перспективно. У него очень странный стиль работы, но это не мешает ему делать потрясающих шагов развития. Я сейчас больше чем уверена в правильности мысли, что ему надо все пересилить своими силами, без помощи твоих настоек. Физическая память его мышц просто потрясает. Правда есть у него и своеобразные сложности. Некоторые упражнения, сколько я бы не показывала, он не может выполнить до тех пор, пока не «раскладет их у себя в голове» по только ему известному принципу. До тех пор пока он не поймет, просто делает упражнение так, как может, а вот он поймет его суть, какие мышцы надо напрячь, а какие расслабить и в какой момент времени, он начинает добавлять такие элементы, что я даже помыслить о таком не могу, а он все это делает. Но это все только базовые упражнения, все начнется действительно серьезно только после начала тренировок в боевом направлении. Когда Азгор почувствует особенность того или иного упражнения направленного на конкретное боевое применение. А так же посмотрим, насколько быстро он освоит более сложные упражнения. Если, к примеру, отжимания на пальцах он смог освоить только постоянной нагрузкой самих пальцев, то вот упражнения растяжки так легко не освоишь, особенно учитывая его возраст, когда уже все захрящевалось и по сути надо все «сломать». И таких моментов еще предостаточно. Я и так удивлена его прогрессу и не нахожу пояснений такому быстрому росту.
— Он уже готов к усложнению программы?
— И да, и нет. Если бы кто другой был, то его бы еще с месяц гоняла в таком же режиме. А вот с Азгором так не получится. Некоторые более сложные упражнения, которые ему показываю чисто для общего развития, дают ему толчок, необходимый для понимания предыдущего материала. У него стиль мышления очень необычен. Завтра я дам ему отдых. Отправим его в деревню, пусть разнесет все твои заказы людям, и соберет заказы для меня. А так же, ему надо бы забрать одежду на холодное время года, да и тренировочный комплект сменить не мешало бы. Тот, что я ему выдала изначально, уже на грани изнашивания. Азгор, за ним очень внимательно следил, я видела, с какой тщательностью он его стирал, и зашивал. Но ничто не вечно.
— Тебе виднее — ответил лысый самогонопроизводитель, и нежно обнял жену. — Ты знаешь, я все таки рад, что встретил его в лесу. Он мне уже стал как сын. Я помню всех твоих учеников, но никто мне не был так близок как этот иномирянин.
— Они мне все были дороги. И не могу сказать, что кто-то больше или меньше. Но я тоже рада встречи с ним. Он не обычный, его поведение, манеры, мышление. Иногда кажется, что его воспитывали королевские наставники, а иногда — что он не видел цивилизации. Иногда он упрям как седобородый старец, что не свойственно его возрасту, а иногда — наивен как десяти летний ребенок. Единственно что меня пугает, — я не переживу его смерти, смерти очередного ученика.
Алхимик нежно поцеловал супругу в висок, но ничего не сказал. Покрепче ее обнял, и этим высказал больше, чем любые монологи.
Сегодня у меня странная тренировка. Вместо обычно сформированной программы на утреннем занятии, нагрузка рук по максимум, я делал все известные мне упражнения, выполняемые ранее, по десять раз. Начиная с отжиманий и заканчивая бегом с разными условиями. Не сказал бы, что это сложнее или легче чем привычная мне тренировка, но все таки, организм привык к другим утренним нагрузкам. Но кто я такой, что бы оспаривать мнение наставника. Добежав последний круг, я подошел к наставнику Анари, и вопросительно на нее уставился.
— Тренировка окончена. Идешь мыться и приводить себя в божеский вид, после завтрака ты отправляешься в Глиненку, — я уже знал, что это название деревни, которую можно видеть даже отсюда, — с поручениями, которые я тебе расскажу после завтрака. Все инструкции, так же после завтрака.
Наставник, развернулась и ушла, а я застыл, как истукан, на том же месте где и стоял. Меня отправляют в деревню, не знаю даже, радоваться или нет. За все это время, я ни с кем, кроме Анари и Ролана, не общался. И уже привык к тому, что они все, что у меня есть, и родные, и наставники, и друзья, и все в одном флаконе. Как-то боязно было идти в многолюдное общество, за столько то времени изолированной жизни. Относительно изолированной.
