Обретение мудрости полностью

Джия накладывала бальзам. Она взглянула на него – лицо ее было бледным, а глаза покраснели – и откинула тыльной стороной ладони волосы со лба. На лице ее появилась слабая улыбка.

– Адепт? Если ты положишь свой меч под край подстилки и будешь держаться поближе к двери, ничего страшного не случится.

Однако Ннанджи не мог столь легко избавиться от ответственности. Он оставался в рубке, раздраженно ходя взад и вперед у окна.

Толпа быстро рассеялась, оставив лишь отряд воинов и нескольких любопытных зрителей.

– Джия! Смотри! – внезапно воскликнул Ннанджи.

Вместе они смотрели, как Телке помогают сесть в носилки. Не веря своим глазам, они увидели, как ее уносят в сопровождении вооруженного эскорта.

– Я видел много чудес рядом с Шонсу, – прошептал Ннанджи, – но никогда не видел ничего подобного. Рабыня в носилках?

Брота на мгновение остановилась, чтобы поговорить с одним из торговцев, затем протопала наверх по сходням. Оказавшись в безопасности на собственной палубе, она откинула назад голову и прорычала хорошо подобранный набор речных проклятий, размахивая в воздухе кулаками. Ее команда разбежалась кто куда, зная, что в подобном настроении с ней лучше не разговаривать. Она резко развернулась и быстро направилась в сторону рубки. Катанджи семенил за ней. Матарро следовал за ним, более осмотрительно.

Она чуть не сорвала дверь с петель.

– Вот твои деньги! – рявкнула она, с силой впихивая маленький кожаный мешочек в руку Ннанджи. – Двадцать золотых!

– Шестой купил ее?

– Да! Достопочтенный Фарандако, воин-Шестой, староста Ки Сана! – Казалось, она выплевывает слова. – Я подняла цену до пятидесяти, и она поднялась бы еще выше – до восьмидесяти или девяноста. Но тут является ваш достопочтенный воин и говорит, что двадцати за рабыню более чем достаточно, и забирает ее. Воины!

Вооруженное ограбление! Ннанджи посмотрел на маленький мешочек, все еще лежавший в его громадной ладони, посмотрел на Броту… посмотрел на беспокойное, покрасневшее лицо Шонсу.

– Брат, – грустно сказал он, – нам нужен благородный воин.

Ответа не последовало.

– Он был еще великодушен! – Брота все еще тряслась от ярости. – Ему незачем было платить больше одного золотого. Или вообще не платить!

– Почему, госпожа? – спросил Ннанджи. – Что такого особенного в Телке? Почему носилки?

– Король, – сказала Брота, понизив голос почти до обычного уровня. – Он коллекционирует таких, как она, рабынь.

– Я рада за бедную Телку, – сказала Джия. – Она будет жить во дворце. Богиня вознаграждает тех, кто помогает моему господину.

Ннанджи и Брота переглянулись, удивленные и несколько пристыженные из-за того, что сами об этом не подумали.

– Что ж, ты подняла цену до пятидесяти, – сказал Ннанджи, высыпая монеты в раскрытую ладонь. – Пятая часть будет… десять, верно? Значит, десять тебе и десять мне – ровно столько я за нее и платил.

Брота фыркнула, но взяла деньги, пока он не передумал.

– Держи, Катанджи, сохрани их для меня, – сказал Ннанджи. Потом он вспомнил, что двое Первых были оставлены на страже. Он обрушился на них, выгнав обоих из рубки с обещаниями всяческих бед на их головы.

– Пятьдесят золотых! – прорычал Катанджи, когда они снова были на своем посту, на безопасном удалении. – За подстилку? – Он с отвращением поморщился. – Парень, кого-то ждет королевское разочарование!

Матарро ухмыльнулся, зная, что на сей раз он значительно ближе к истине. Затем они расхохотались. Они хохотали так громко, что чуть не выронили мечи.

– Три сотни ! – Томияно поспешно оглянулся через плечо, боясь, что торговцы могли услышать его изумленный возглас. Однако они были заняты присмотром за рабами, которые носили с корабля сандаловое дерево и грузили его в фургон.

Брота молча кивнула, продолжая собирать монеты со стола в кожаный мешочек. Никогда еще на борту «Сапфира» не оказывалось столь прибыльного груза; это вполне стоило тех тридцати золотых, что они потеряли из-за задержки на пристани, где к ним на борт поднялся Шонсу.

Полдень еще не наступил, и хорошая для плавания под парусом погода, похоже, могла пропасть зря.

– Следующий порт? – спросила она.

– Три дня до Вэла. После этого еще три, может быть четыре, до Дри.

Пять дней !

Груз ?

– Медь, – сказал ее сын, и она кивнула. Ки Сан гордился своими медными изделиями. Ее собственное собрание котлов было подвергнуто осмеянию, но, к счастью, у них в трюме было лишь несколько десятков, остатки. Загрузиться хорошим местным товаром, и все можно будет продать вместе. Более того, прямо напротив того места, где они стояли, располагался большой склад медных изделий – возможно, это была одна из подсказок Богини, а может быть, и нет, но это позволяло обойтись без найма фургона. И в самом деле, перед складом уже в ожидании стоял торговец. Она подала мешочек Томияно и двинулась впереди него через дорогу. Если бы им пришлось идти далеко, она взяла бы свой меч. Если бы потребовалось, его бы взял с собой и Томияно.