— Это правда, — согласился Хонакура. — И тем не менее они не настоящие. Я в этом уверен. Зачем колдуну предлагать наложить на груз заклинание, приносящие удачу, если он уже знает, что груз будет продан по необычно высокой цене? Зачем капитану демонстрировали птиц, вылетавших из котла? От всего этого несет показухой, мальчишеством. Они не настолько могущественны, как им хотелось бы заставить нас думать!
Он уже приводил подобные доводы прежде, и колдуны действительно создали вокруг себя некий эффектный ореол. Но они также обладали смертоносной силой, для которой Уолли не мог найти объяснения в культуре железного века.
— Так что ты собираешься с ними делать? — снова спросил Хонакура со своего сундука.
— Я же сказал — ничего, — ответил Уолли. — В каждом городе повторяется одна и та же история: появляются колдуны, им навстречу выступают воины, и —
Старый жрец изобразил знак Богини.
— Но — божественный наказ?
— Значит, Ей не нравятся алтари Огненного Бога в Ее храмах? Какое это имеет значение? Даже жрецов это не слишком беспокоит! В течение тысячелетий Ее воины давили колдунов, словно мух. Теперь же перевес на другой стороне, и Она начинает посылать чудеса.
Хонакура зашипел.
— Это богохульство!
Уолли тоже начал терять самообладание, по мере того как наружу прорывалось его раздражение и ощущение неудачи.
— Пусть —
Ннанджи не мог ему поверить.
— Но как же сбор, милорд брат?
— Думаю, колдуны могут уничтожить собравшихся столь же легко, как они могут уничтожить гарнизон. Это будет катастрофа.
Шонсу потерпел катастрофическую неудачу, но это была еще одна тайна. Во время всех своих расспросов детективы с «Сапфира» больше не слышали ни слова о Шонсу. Он был кастеляном ложи в Касре, но это было все, что им удалось узнать. Им не удалось выяснить ничего нового о каких-либо случаях массовых убийств после завоевания Ова. Не было никакого объяснения тому, почему Шонсу покинул Каср и отправился в Ханн, преследуемый колдовскими демонами.
— Помнишь загадку? — сказал Уолли. — «Меч вернешь, как выйдет срок»? Я действительно верну его — Богине. Я отдам его Ее храму в Касре. Пусть за него сражается тот, кто хочет. Я куплю себе голубую набедренную повязку и стану водяной крысой. Тебе нужны крепкие ребята, капитан?
— Ты лжешь, Шонсу, — весело сказал Томияно. — Готов поклясться?
— Лучше расскажи, как сражаться с колдунами, — прорычал Уолли и снова повернулся к окну. Потом добавил: — Таможенник!
Хонакура и Катанджи подошли к окнам. На пристань спустили трап.
Она была пожилая, седая, полная — Третья, в коричневой шерстяной мантии, с розовыми щеками и дружелюбной улыбкой. На ее поясе висел большой кожаный кошелек, украшенный выпуклым рисунком. Тяжело дыша, она поднялась по рапу на палубу.
Уолли подумал, что она напоминает мать семейства или добрую соседку, и сразу же удивился подобным мыслям. Потом он зашипел сквозь зубы — позади нее шли двое колдунов, Третий и Второй. Они без особых усилий поднялись по трапу и ступили на палубу, не спрашивая ничьего разрешения; они стояли, словно статуи в капюшонах, с невидимыми лицами, спрятав руки в рукава.
— Ого! — прошептал Ннанджи.
— Если они решат обыскать корабль… — Уолли вытащил нож из сапога.
— Я беру на себя женщину, — сказал Томияно, который знал, что воинам сутры запрещают сражаться с женщинами. — Шонсу — коричневого, Ннанджи — желтого.
Олигарро исполнял роль капитана, и Брота была рядом с ним. Половина команды бродила по палубе, хмуро глядя на зловещих пришельцев.
Таможенница отсалютовала.
— Приветствую тебя в Ове, капитан, — сказала она, — от имени короля и мага. Есть ли на борту воины?
Брота шагнула вперед и представилась, затем приняла ответный салют.
— Я, моя дочь — Вторая, и один Первый.
— И все? — прорычал один из колдунов, непонятно, кто именно, хотя, скорее всего, это был коричневый Третий. — Никаких свободных? Ты клянешься своим кораблем, капитан?
— Конечно, — сказал Олигарро. Вся команда теперь знала, что их пассажиры не относят себя к свободным меченосцам.
