Огня больше не было, как не было и никаких признаков колдунов среди деревьев. Время тянулось с черепашьей скоростью. Промерзший до костей, Уолли готов уже был сдаться, когда Ннанджи что-то пробормотал и показал рукой. На фоне горизонта вновь двигались неясные фигуры. На этот раз они насчитали четверых и вьючную лошадь. Колдуны уходили, отказавшись от преследования, направляясь обратно в долгий путь домой через холмы.
В то же самое время двое продрогших воинов могли, наконец, отправиться на поиски тепла и укрытия, находившихся лишь в половине лиги отсюда. На этот раз все кончилось благополучно.
— Идем, — сказал Уолли. — Это был поучительный день, но не упускай из виду этот последний урок, мой юный друг!
— О чем ты, милорд брат?
Уолли рассмеялся.
— Никогда не доверяй танцовщице.
— Значит, вот как выглядят горы! — сказал Ннанджи, поднимаясь с земли рядом с Уолли.
Светало; утро было чистым, свежим и девственным, и на небе не было ни облачка. Солнечный свет отражался от далеких излучин Реки на востоке. На севере вид преграждала громадная вершина, покрытая снегом и величественная, в то время как подобные ей тянулись на юг, насколько хватало взгляда. Путники стояли на краю длинного ряда вулканов; седловина на востоке отмечала место, где должен был находиться перекресток.
Уолли догадался о вулканах по черной породе, которую видел накануне. Пещера Гарадуи была лавовым туннелем, часть свода которого обвалилась, в результате чего образовался каменистый склон, по которому можно было до нее добраться. Вероятно, пещерой пользовались поколения охотников и торговцев, поскольку среди каменных обломков была пробита солидная тропа, достаточно пологая для того, чтобы по ней могли спуститься лошади, а внутренность пещеры была грубо обустроена в виде конюшни с одной стороны и жилого помещения с другой. Когда двое воинов добрались сюда прошлой ночью — в сопровождении Катанджи, который до смерти продрог на тропе, пока их ждал — там уже ярко пылал огонь, и их ждала горячая пища и рыхлые охапки старых веток, на которых можно было спать.
— Да, это горы, — согласился Уолли. — И не маленькие для первого раза! Да пребудет с тобой Богиня, строитель!
Приветствие было не вполне формальным — наступил новый день.
— Я, Гарадуи, строитель третьего ранга…
После того как ритуал приветствия завершился, парень потянулся и огляделся по сторонам, потом провел пальцами по спутанным волосам.
— Ты попросишь ученицу Куили привести нас к молитве, милорд?
От него требовали молитв и прошлой ночью. Уолли мог теперь поверить в богов, но до сих пор не слишком преуспел в молитвенном искусстве, и его приводил в легкое замешательство даже ежеутренний ритуал воинского посвящения, который он исполнял с Ннанджи. Гарадуи был первым религиозным фанатиком, которого он встретил в Мире. Хонакура, Джия и Ннанджи были благочестивыми слугами Богини, но они не выставляли напоказ своих религиозных чувств, как юный строитель. После того, как он узнал о миссии Уолли и о его мече, он молился вслух и на публике.
И тем не менее, Уолли во многом должен был быть ему благодарен.
— Я не имею ничего против молитв, если они будут короткими. Боюсь, что нам нужно спешить. Как скоро эта реку можно будет перейти вброд?
— Наверное, где-нибудь через день?
Может быть, даже быстрее, подумал Уолли. Каменистая вулканическая порода должна быстро поглощать воду. Он повернулся, глядя на склон впереди и едва видимую на его фоне тропу. Подниматься придется долго, и спрятаться будет негде. Любой наблюдатель с хорошим зрением сможет следить за ними, безо всякого колдовства.
— На западной стороне больше леса, милорд, — заметил Гарадуи, явно думавший о том же самом.
— Тогда я буду рад до него добраться.
— Они добрались до вершины около полудня, вспотевшие и уже уставшие от подъема. Солнце над головой освещало плоскую, бесплодную землю, на которой было больше камней, чем травы; время от времени попадались старые кучи золы и груды камней, отмечавшие тропу. Уолли повернулся в седле, бросая последний взгляд на далекую Реку, и стал нетерпеливо ждать, когда в поле зрения появится западный склон. Все его кости болели, и он был уверен, что с головы до ног покрылся в три слоя волдырями.
Во время подъема он расспрашивал Гарадуи о колдунах. С некоторой неохотой парень признал, что жители Ова, похоже, не производят впечатления чересчур угнетенных, и даже не слишком возмущаются новым режимом. С еще большей неохотой, и в ответ на прямые вопросы, он признался, что покойного старосту Зандорфино в городе недолюбливали. Он не держал своих людей под надежным контролем. Воины, как Уолли хорошо знал, порой любили похулиганить.
