— Прекрасно понимаю, что молодому супругу не стоит надолго покидать свою очаровательную жену. Поезжайте, мой милый, домой. Не томите жену. Ежели что-то срочное, мы немедленно вас известим.
— Вы очень добры, товарищ генерал.
— Пустяки, мой юный друг, пустяки. Ничего, что я так фамильярно с вами, а?
— Товарищ генерал, обращайтесь ко мне со всей строгостью устава!
— Ну, это вы хватанули, мой дорогой, нет уж. Чтобы я обидел такого замечательного гнома? Нет!
— Мне нисколечко это не обидно. Кстати, могу ли я пригласить вас с супругой к нам на обед, скажем в эту субботу?
— О, мой генерал, такая честь для меня! К великому сожалению, я вдов. Но ежели вы разрешите прийти с любимой дочерью, она как раз ваша ровесница, я буду очень польщен.
— Товарищ командир, сделайте нам с женой удовольствие, приходите с вашей дочерью, мы будем очень рады.
— Ну, и отлично. А насчет ваших кораблей не беспокойтесь. Есть толковый флаг-капитан, ему приказано за всем проследить. Не стоит вам тратить время на эти пустяки. Конечно, мы подготовим какую-нибудь учебную операцию. И вы самолично сможете присутствовать в походе.
— Хорошо бы поскорее куда-нибудь слетать!
— Вы очень молоды, мой друг. Я радуюсь вашему энтузиазму. Но в реальности крылышки нам подрезают в экономической депарции. Ежели не отпустят на маневры средств, сидим на жёрдочке, как канарейки.
— Если нужно, я поговорю с дядей Робом.
— Не деликатно, товарищ генерал. Что мы такого человека будем отрывать на наши мелкие делишки. Впрочем, это ваше семейное дело, смотрите сами. Конечно, скажу вам, как командир, машинки засиделись.
— Тогда решено, приезжайте на обед в субботу, а на следующей неделе сделаем выход моей бригады.
— Всей бригады???
— Ну, конечно, товарищ генерал. Хочу полюбоваться, что у меня теперь под рукой.
— Экий вы прыткий, юноша. Мне вас Бог послал!
Довольный Гсалькион поехал домой. Данилея ничуть не удивилась, когда он вернулся. Она начала тут же заваливать его историями о том, как воевала с непослушной прислугой.
— Эти чертовы болваны с утра действуют на нервы. Скажи, я что не по-гномьему с ними разговариваю? Тогда почему они не понимают?
Гса выслушал жену. Пошел сам разбираться. Испуганная насмерть маленькая гномка трясущимися губами пыталась объяснить, что все делала, как просила госпожа.
Это противное блеяние обозлило генерала.
— Госпожа? У нас господ нет! Запомни, дура, здесь проживают товарищи, то-вар-ищи! Ответственные работники народной милиции и члены их семей.
— Я поняла, товарищ господин.
— Снова-здорово. Ты откуда такая неграмотная взялась?
— Кронские мы.
— Да, а какое поселение?
— Пятое.
— Запомни, идиотка. Если ты не будешь слушать мою жену, тебя вышибут из комбината. Этот дом, работа в нём — большая удача для таких как ты. Ты поняла?
— Да, товарищ. Можно мне уйти?
— Ступай. И подумай над тем, что я сказал.
Когда едва живая обслужка вышла из куартыры, генерал обнял жену и принялся успокаивать. Не понимаю, кто такую дуру в наш дом пустил.
А тот, кто пустил дуру в дом, сейчас принимал её доклад. И Гса, пожалуй, удивился бы, как из речи кронской девицы выпали все простоватые обороты.
— Товарищ капитан, как вы и приказали, я попыталась спровоцировать субъекта на скандал. Оказалось, она легковозбудимая натура.
— Молодец, товарищ гефрайтор. Вы хорошо поработали. Напишите-ка мне всё это рапорточком, приложим к делу.
— Мне продолжать оказывать давление на подозреваемых?
— Пока не нужно. Давай мы тебя вообще сменим. Поработай в других квартирах. Пусть эти пока успокоятся, мы подождем.
— Есть, товарищ капитан.
Гефрайтор Шовина служила в госгвардии шесть лет. Она никогда не жила на кроне, а, напротив, была самой что ни наесть жительницей городейника. Правда, мать её была простой портнихой, а отца Шовина никогда не видела.
Мать билась, чтобы дать дочери хорошее образование. Её успехи не пропали даром. Ита Шовина поступила в институтское училище на курс изящного говорения. Мать полагала, что с такой специальностью дочь обязательно будет хорошо устроена в жизни. Ей грезилось, что Ита станет артисткой или кем-нибудь в таком роде.
Ита действительно стала своего рода артисткой. По крайней мере, драматические навыки ей явно пригодились. Еще в институтском училище она кинула заявку на перевод в органы народной милиции.
Потом была другая учеба, уже а милицейской академии, а впоследствии и вожделенная служба в госгвардии.
У Иты не было мужа. С её-то графиком работы! Мать умерла от рака легких три года назад. Курила много. Это внезапное сиротство стало для Иты тяжелым ударом. Но она только лучше стала исполнять свою работу. Всем сердцем ненавидя врагов любимого государства, врагов родной народной милиции и её авангарда — государственной гуардии.
Капитан Стинов, её прямой начальник, считался заместителем коменданта дома. Это был хитрый и опытный гном. Он тонко чувствовал своих девочек, семь горничных, что работали в комбинате особого дома, подчинялись ему напрямую. Ита Шовина была, пожалуй, даже лучшей из них.
