Картины сменяли одна другую. Вот девушка восседает в кабине батарейтора — самого мощного военного корабля. И створки бомболюков уже готовы вот-вот разъять себя. И тогда с коротких пилонов сорвутся кувыркающиеся бомбы и помчатся вниз, на разворошенный городейник.
А потом ей вдруг снился лес, бесконечный, убегающий во все стороны, сколько можно попытаться увидеть, или хотя бы представить. И внутри этого леса, в самом его сердце, сейчас сгущалось что-то могучее, непередаваемое и грозное.
Данилея встала лицом к лицу с молодой девушкой. На ней не было одежды. Девушка была очень красива. И это была не девушка. Это был старик. Это был эльф. Это был орк. Это был мальчик. Да, маленький мальчик. Это был мужчина, который раскачивался на виселице, умирая в корчах. И его сорванные штаны больше не прикрывали посмертной эрекции.
Дана проснулась в холодном поту. Рядом сопел Гса. Она обняла его, поцеловала затылок. Сон теперь никак не шел. Девушка встала с постели и поплелась на кухню. На маленькой магической комфорочке она вскипятила воду и заварила чай. Добавив немного молока, Данилея подошла к окну и стала всматриваться в ночное небо. Черный морок постепенно разжимал объятия.
Маршал Гульхен сегодня не лакомился маршмелатом. Он перекатывал в своих толстых пальцах крупные ликовые чётки. Грузный орк угрюмо рассматривал карту. Всё его внутреннее чутье кричало о том, что события слишком ускоряются. Но даже понимая это, маршал не мог ни притормозить, ни отменить принятых решений.
Полковник Ита Шовина сидела перед маршалом спокойно. Но её красивое лицо сейчас больше напоминало изваяние. Она ждала вопросов.
— Хорошо, Иточка, хорошо. Спасибо, твоя миссия исполнена, по поводу комбината особого дома мы, конечно, примем все необходимые решения. Вот удивительно, чем эти гномы думают!
— Элек, эта мразь самая обыкновенная зарвавшаяся шваль. Но политики тут нет, только уголовщина.
— Ита, мне не важно дурак этот капитан или предатель. Отвечать ему придется, как предателю.
— Ну, все материалы есть в отчете.
— Да, ты славно поработала, я в курсе. Мне очень жаль, что пришлось заниматься в таких сложных условиях. Нам надо было проверить обстановку. Ты знаешь, Гсалькиону тоже требовался догляд.
— Да, Элек, я понимаю.
— Ты настоящий товарищ! Следующая миссия, надеюсь, будет другого рода.
— Я готова исполнить приказ.
— Тут не придется ни ловчить, ни перевоплощаться. Но все-таки без твоего таланта не обойтись. Хочу, чтобы ты поехала в составе дипломатической миссии на Алаглим.
— Я понимаю, что ты имеешь ввиду.
— Да, душа моя, именно так. Нужно, чтобы ты прощупала, прочувствовала наших союзничков. Время остаётся мало. Когда мы ударим, я хочу знать, что в спину не прилетит эльфийский нож.
— Элек, я всё сделаю. Когда вылетать?
— Спасибо, Ита, сегодня.
— Я готова, что-то ещё?
— Ты очень много для меня значишь, прошу, не рискуй понапрасну.
— Благодарю, Элек. Наверное, именно эти слова дают мне бесконечную уверенность в собственной правоте. Я сделаю для тебя этот пул.
— Знаю, ступай, помогай тебе Бог.
Полковник Шовина покинула секретную виллу. На самом деле у неё не было никакого звания. Вернее сказать, звание было, но в нем не было смысла. Личное участие в тайном государственном совете ставило любого выше званий и должностей. Занималась Ита, в основном, разведкой и контр-разведкой. Но делала это ювелирно точно и всегда в одиночку. Она была супершпионом маршала Гульхена.
В качестве члена тайного госсовета она знала о готовящейся войне. Рорар заключил с каганатом секретное соглашение о военной экспансии. Каганат и республика приготовились обрушить старый мир.
Но маршал Гульхен справедливо не доверял своим эльфийским друзьям. Поэтому для товарища Шовиной нашлась новая работка.
Баркалон перенес её в столицу каганата. Дипломаты Рорара недовольно встретили новую сотрудницу. Она была представлена в качестве военного атташе. Полковник Шовина поспешила оказаться в самой гущи международной политики. Итак, рука республики теперь верно нащупывала пульс союзного каганата.
Иту в очередной раз поразили амбициозные планы эльфийского руководства. Столько лет каганат использовал миролюбивую риторику. Но в устах нового великого ферзира эти слова стали скорее эвфемизмами. Миротворец сиречь оккупант. Желание протянуть руку помощи было тем же самым, что желанием наложить лапу на чужое добро.
Каганат вёл свои военные приготовления под очень туманным предлогом. Но, как ни странно, личная дипломатия глав государств убедила международное сообщество в безопасности этих приготовлений.
На одной из протокольных встреч к атташе приблизился военный министр Эйл Ла Бедовски. Это был импозантный и очень могущественный эльф. Он слыл азартным игроком и повесой.
— Госпожа Шовина, вы совсем недавно поселились у нас, но уже завоевали признание моих генералов. Дипломаты и министры в восторге от вашего ума.
— Благодарю вас, министр.
