Резко засвежело. И это заставило эскадру немного разрядить строй. Радко опасался, что в такой болтанке кто-нибудь столкнется.
Он постучался в ворота утром. Братия не заметила оборвашку. Но старик продолжал упорно колотить по мерзлой воротине. Сдыльц недовольно отпер створку. У странника не было зубов, один глаз его вытек. Но другой смотрел горящим огнём.
Пришлось монахам позаботится о клошарике. Его обмыли, дали вместо рванины сухую одёжу. И, конечно, накормили. Настоятель велел ему много еды не давать, было видно, что старец голодает давнишно. Его запавшие щеки и орлиный нос явно свидетельствовали о долгом и мучительном воздержании.
Речь старика разобрать было сложно. Насытившись, он прилег на скамью и уснул. Проснуться ему было уже не суждено. Так и умер во сне.
Когда на другое утро его понесли хоронить, прихватили ошметки старой одёжы. Среди вороха тряпья внезапно обнаружился черный-черный от грязи, пота и сала офицерский шеврон. Стало быть, военный, никак небесный гуардон. Братия долитлового монастира была далека от воинских знаний. Да и никто из них не видел такого шеврона. Косой крест, что-то да значил.
Сдыльц хотел оставить себе тряпицу на добрую память, но всё же побрезговал грязью. Толстый монах вернул доходяге боевую гордость и кинул в разверзшую землю шеврон выцветшей золотой канители.
- А как звать-то его, что писать-то на поминальной грамотке?
- Пиши Никникос, по месяцу будем поминать, как еще этого беззубого оборва наречь?
И мерзлые комья земли полетели на парусиновый саван, в который был облачён усопший.
Его величество удивленно улыбнулся. В первый день империса, самого длинного, праздничного месяца он получил послание. Лорд-командующий написал ему письмо.
Это письмо выпало из рук. Оно обожгло пальцы. Это был механизм самоуничтожения. Ожог был не сильным и простейшая магическая руна затянула поврежденную кожу.
Но другой огонь лизал своими острыми язычками душу императора. Немыслимое двойное, а, может быть, и тройное предательство никак не шло из головы.
Матфей вышел на балкон. В морозном воздухе мысли прояснились. Ужасная картина представала перед ним. Что ж. Пора было делать выбор.
Император вернулся в покои и написал ответ.
