Хлойка сорвалась с места. А потом долго бродила по лесу, думая над предстоящем делом.
Когда под вечер вернулась домой, мать чуть не забила её до смерти.
Где шляешься, гнида паскудная? Тут тётенька Тогопруша приходили с сыночкой ейным. А этот гадины нету! Ты здесяко доложна быть, поняла мя?
- Мама, я не пойду за этого урода мерзкого! Никогда, слышишь!
- Не перечь мне, дура, хочешь жить, как мамаша твоя бестолковая, хочешь от первого встречного козлины разродиться? Хочешь с голоду пухнуть, хочешь дубильную вонь нюхать? Чего хочешь?
- Мамочка, я хочу уехать в городейник, хочу работать с магией.
- Нееееет! Не бывать этому, я запрещаю тебе, дура идиотская! Запомни хорошенько, запрещаю!!!
Утром, когда мать ушла, Хлойка собрала не хитрый скарб и навсегда покинула отчую крону.
Был большой базарный день, к заготовцам приехали комерц-агенты. Расчет девушки сводился к тому, чтобы напроситься в дорогу к какому-нибудь купчишке. Хлойка осторожно разглядывала дородные, лоснящиеся морды.
Наконец, она решилась и приступила к торжковой площади. Через время на неё обратил внимание один из агентов. Он вальяжно подошел к молодушке и томно на ухо осведомился.
- Хочешь в городейник сплыть?
- Да, господине.
- Так за этим не станет дело.
- Благодарю покорно, господине.
- Пустое. Есть ли у тебя чем отплатить за дорогу?
- Боюсь, что денег немного, да на городейникову жизнь понадобится скоко.
- Умно. Но разве об отрезах я тебе толкую?
- Что есть плата...
- ...срамную святыньку твою хочу подержать, не откажешь?
- Это как это, не понимаю?
- Пойдем в салашик, покажу.
Хлойка сжала кулачки от гнева. Девушку воротило от одного вида этого жирного, лоснящегося от пота гнома. Но разве был выбор?
И они пошли в салашик. Такая палаточка для отдыха покупцов. Толстяк задернул драпировку. Хлойка скованно молчала. Её даже немного колотило.
Но жирный хряк с вожделением облизал пухлые губы и огромными своими пальцами полез под хлойкино платье. В висках стучало, то жар, то холод обдавал девушку. Она видела эту сцену словно в тумане.
Комерц-агент властно приспустил нижнюю подвязку и ахнул от удовольствия. Затем делово он стал оглаживать хлойкины бедра, тугие девичьи груди. И в самом поганом конце, он пригладил и маленькие съежившийся лепестки её бутончика.
Испустив довольный визг, жирный покупец похотливо осклабился. По его глазам, по губам текла густая, терпкая похоть.
Удовлетворенный содеянным он отошел на шаг, ещё раз полюбоваться юной, скульптурной наготой. Затем разрешил одеться.
Не зная, как не провалиться со стыда, Хлойка быстро собрала вещи.
- Ну-с, добрая деваха, порадовала ты мя. Будет тебе дорога наверьх.
«Спасибо». - Выдавила она с трудом.
На удивление, толстяк сдержал слово. Хлойка приехала в городейник. Впервые в жизни она оказалась там, куда так неистово звали её мечты. Большой и величественный Рорар возвышался над миром. Девушка шла по его проспекциям едва ли не с открытым ротом. Домищи, что твой архонтозавр! Всякие магические чудеса, самокаты и тарантасы, эгоистки и прямо посреди городейника, чудо невиданное, небесные корабли. Они ехали медленно, со сложенными рядами крыльев, огромные махины. В это совершенно нельзя было поверить! А кроме того, весь городейник был буквально битком набит гномами и другими иноплеменниками.
Незаметно стемнело. Хлойка устало брела сама не зная куда. Вдруг к ней подошел строгий милицман. Он приложил два пальца к своему картузу с красным околышем.
- Гражданочка, разрешите ваши удостоверные грамотки?
- Господине, я еще только сегодняшняя из кроны приехали... вот.
- Гражданочка, к народному милицману нужно обращаться «товарищ». Господов ваших мы давно с шеи прогнали. Теперь у нас народная власть, милицейская.
- Ну, я знаю, товарищ милицман, я ежели так разобраться тоже народная, я с кроны, как уже сказала.
- А грамотку на гостевание вы имеете?
- Да откудажь ейную взять?
- Гражданочка, удостоверную грамотку вам доложен был выдать старостат. А в любом приказе милиции вы еённую и завизировали бы. На основании такой удостоверной грамотки на гостевание можно обходиться три полных месяца. Ежели вы найдете тутоть работку и жилишко, милости просим встать учёт к фискалу. Как встанете, пошлину уплотите, дадуть тогда удостоверную грамотку на прожизнь.
- Спасибо, дяденька товарищ. А сколько без всяких грамоток можно тут бысть?
- Никак не можно, детка, никак. Ежели б ты была другого какого подданства, скажем, эльфийского или оркского, или человекского, а даже хоть бы и гномского с конфедератской Коларии, то можно было бы недельно жить безграмотно.
- А я же свойская, с кроны с нашей, народная.
- Ну, я об том и толкую, деточка, тудой и возвращайся скорейше.
- Я поняла.
- Хорошо, что поняла. Уже поздненько, ты думай-думай как это провернуть умнее, тут не ходи. Ночью строго у нас. Честные гномы по ночам в домишках спят. А нечестных наша народная милиция, знашь, каким смертным боем бъеть!
- Ой.
- Иды, детка, иды. Спрячься хоть бы где, а утром, что есть духу, вертайся вон.
