И вдруг со стороны улицы подбежала молодая гномочка. У Гса уже наметался глаз. Он смекнул, что девушка припёрлась без билету.
- Добрый сударь, не могли бы вы меня пустить?
- Девушка, девушка! Вы понимаете, что это стратегический объект? Сюда вход строго по билетному пропуску.
- Видите ли, добрый сударь, у меня был билет, но я его, кажется, обронила.
- Мне жаль, красавица. Могу посоветовать прийти в другой раз.
- Но, понимаете, мне бы очень хотелось попасть на съезд. Я люблю поэзы.
- Не могу вам помочь, простите, барышня. Служба.
- Ну, что вы заладили! Как не можете помочь, пустите меня туда!
- Это ведь большое преступление. У меня могут быть неприятности.
- Сударь, помогите ради всего святого.
- Хорошо, барышня, я пропущу вас.
- Спасибочки!
- Но вы мне будете должны одно свидание.
- Что? А, конечно.
- По рукам, барышня. Приходите завтра к театерному плацу часам к семи, хорошо?
- К семи я не могу, давайте уж лучше к шести.
- Договорились, буду вас ждать.
Девушка кивнула солдату и прошмыгнула к трибунам. Гса мечтательно задумался. Как хорошо всё вышло! Завтра у него будет свидание с горожанкой!
Впрочем, встреча чуть было не сорвалась. В самый последний момент Гсу хотели вызвать на очередное усиление. Чего ему только стоило отговориться...
Приехав на театерный плац по-модному, на эгоистке, гномик сразу пошёл к афишной будке. Ради торжественного случая Гса принарядился в парадный лапсердак. Новенький картуз с блестящей кокардой, совсем такой, как у нармилов, был залихватски заломлен чутка на нос. Гса даже хотел закурить папироску. Этой привычки у него, конечно, не было. Но гномик видел, как дымят старшие товарищи и тоже подумывал о том, чтобы начать.
Как и положено хорошенькой девушке, она опоздала на двадцать минут. Гса уже место себе не находил, искусал губы до крови. Впрочем, молодая прелестница появилась, но солдат её сперва не узнал.
- Сударь мой любезный! Не меня ли вы ждёте?
- Простите, барышня... Что??? Это вы? Как же я мог обознаться?
- Мне следует извиниться за опоздание.
- Пустое, я до сих пор удивлен...
Та вчерашняя замухрышечка превратилась в принцессу! Никак не меньше. Гса таращил на неё глаза, не в силах поверить. Гномка была одета в роскошный и очень дорогой наряд.
- Вы, полагаю, пытаетесь объяснить суть моего преображения?
- Ну, это мягко сказано.
- Тогда давайте начнет по порядку. Позвольте я назову своё имя.
- Ох, простите, госпожа! Это мне полагается представляться первым.
- Я вполне эмансипе, чтобы обращать внимание на старорежимный этикет. В обществе равных, женщина ни в чем не хуже мужчины.
- Да разве хуже? Лучше, уверяю вас!
- Меня зовут Данилея, а вот фамилию, простите, не смогу назвать. Государственный секрет.
- Ох, меня зовут Гса Любогохович.
- Очень приятно, товарищ нармил.
- Я не совсем нармил.
- Да? Я плохо разбираюсь в званиях, просто у вас кокарда на шапочке, как у моего батюшки. Похожая.
- О, он тоже из милиции?
- Да, но я вам сказала, давайте оставим эту тему.
- Как прикажите, госпожа. Позвольте пригласить к променаду?
- Отчего же, с удовольствием, вот моя рука.
И девушка протянула свою изящную ручку в тонкой кружевной перчатке. Гса стушевался, но, поборов волнение, взял под руку очаровательную спутницу. И они отправились на прогулку.
Променажировав по проспекции народного счастья, они повернули на думный плац, а оттуда вышли к городскому парку. Здесь было, по обыкновению, многогномно. Но, завидев такую эффектную красотку, гуляющие с почтением уступали им дорогу.
Гса даже обратил внимание, как много встречных мужчин довольно низко кланялись его спутнице. По всему выходило, что это в республике видная персуна.
- Так вы хотели знать суть моего вчерашнего маскерада?
- Ежели вашей милости будет угодно поведать.
- Слушайте, оставьте вашу фанаберию. Мы тут не для того создали первое в мире народное государство, чтобы говорить вдругорядь.
- Как будет угодно, товарищ Данилея.
- Да, без фамилии звучит странновато. Но скажи я вам фамилию, боюсь, это многое поменяет.
- Надеюсь, не Гульхен?
- Глупые шуточки, товарищ Любогохович. У народного конфидента нету детей.
- Если не считать всех детей республики.
- Ну, разумеется. Итак, вчера пришлось обрядиться училищной институткой, потому что без такого камуфляжа появляться в общественных местах мне не очень неудобно.
- А что случилось с билетом?
- Нет, тут всё честь по чести. Билет, я, на самом деле, посеяла где-то по пути. А может и маменька втихую забрала. Она не любит, когда я хожу на поэтические съезды.
- Да? Отчего же? Обычно женщины благосклонны к поэзии.
- Но только не моя маман. Железный комиссар, вот как её называет батюшка. Скажу больше, он боится её изрядно.
- Не может того быть!
- Да, очень может. Кстати, а вы любите поэзию?
- Всенесомненно! Особенно лирические верлибры.
- Боже правый, подумать только! Прочтите что-нибудь любимое.
- Я не знаю, мне неловко, да и чтец я никудышный. Право, если вы настаиваете, разве что маленькое.
