Выйдя из шаттла, натолкнулись на странную композицию. Спустя несколько секунд до нас дошло — Зиммон попытался поухаживать за Соней, всё ещё держащей на руках Брюса, а Шарухх дал Хлоку от ворот поворот. Шаатхар болел за Хлока. Морис и Алар — за Шарухха. Наказующий ни за кого не болел. Он брюзгливо и высокомерно взирал на заварушку. Весь его вид, когда он встретился со мной глазами, говорил — «вот и начались неприятности, из-за твоей Сони!»
Я задрала вверх нос, готовя резкую и язвительную отповедь мужу.
Но тут случилось сразу несколько событий. В свару влез Ярин, как оказалось, он совершенно без башенный мужик! И сообщил всем заинтересованным сторонам, что тоже будет отстаивать своё право на внимание Сони.
Из леса стремглав примчалось и влезло между Соней и претендентами, взъерошенное чудовище, в котором я с трудом узнала дисциплинированного Сета. С воплем:
— Рух хороший, — сателлит начал выдавливать опешивших мужчин от Сони и Шарухха.
Принц обиделся на Сета. О чём и сообщил взбудораженному сателлиту. На что получил ТАКОЙ ответ, что крыть было нечем:
— Мать важнее обиды Шата. Матери нравится Брюс. Рухх хороший.
И тут в дело вступили мы с маменькой.
Я вцепившись Соне в рукав, начала уговаривать её не отталкивать нага. Если остальные как-то переживут её отказ, то нагу настолько в жизни досталось, что он вряд ли сможет спокойно отнестись к этому. Особенно, если учесть то, что она для него Пара.
Соня, поглаживая по спинке смеющегося и болтающего на своем «дитячьем» языке, малыша, покосилась на меня золотисто-карим глазом:
— Ты правда считаешь, что мой отказ сделает очень больно Шарухху?
— «Больно» — это не то слово. Ты просто его убьёшь. И он никогда уже не будет нормальным мужчиной. Вспомни, что говорили на Земле наши бабушки. «В семье один обязательно любит другого намного больше.» Шарухх тебя никогда не предаст. И терпеливо отогреет твое сердце. И малыш. Мы с ним ничего не могли сделать. А с тобой он лучиться счастьем и детством. — да, знаю, я подло поступила… Но Брюс на самом деле стал нормальным малышом, побыв у Сони на руках всего час.
Тиль, тем временем, давала ЦУ (ценные указания), немного смущённому таким напором нагу. Завершив инструктаж, маменька потащила Шарухха… в свой шаттл. Уходя, она проказливо нам подмигнула. К моему изумлению, Соня смутилась настолько, что даже её бледные щёки окрасил нежный румянец. Ого! И это женщина, которую боится мой Наказующий! Поразительно, насколько она ранима и беззащитна перед любовью и нежностью!
Воодушевившись, я потащила не сопротивляющуюся женщину следом за маменькой.
Сет, уловивший, что сейчас решается семейное счастье Матери, сразу взял «на караул». Дотолкав Соню до шлюза, забрала у Неё Брюса, посулив малышу интереснейшую поездку верхом на Сете. Чему последний оказался весьма рад. А тут ещё подошли Ванечка с Лешей. Ребенок был на «седьмом небе» от счастья.
Брюс на удивление осторожно держался на Сете, словно боясь сделать тому больно. Гордый сателлит плавно дрейфовал вокруг шаттла, явно рисуясь перед изнывающими от любопытства и ревности мужчинами. Периодически интересуясь у нас с Тиль, действительно ли он хороший и умный. Васенька горой расположился рядом с закрытым шлюзом, периодически вращая головой, чтобы держать всех под контролем. Вот, странное дело, вроде бы Васенька невероятно неуклюж, можно даже сказать — уродлив. Но характер у него спокойный и очень доброжелательный. И возле него очень комфортно. Чего не скажешь о Леше. Лёша красив, как воплощение самой Смерти. И столь же опасен. С ним даже Мору будет сложно справиться. И, словно сомневаясь в своей выдержке, Лёша старается держаться особняком.
Наверное я всё же расстроилась из-за мужей. Потому, что низ живота неприятно задёргало. Васенька тут же обвил мою талию щупальцем, а Лёша усадил меня на свои передние лапы. Я заметила, как обеспокоенно дёрнулся Морис, как Шат начал трансформироваться…
Всех остановил пронзительно тихий выдох Васеньки:
— Не мешшшатть…
Тиль тигрицей выдвинулась в сторону нервного народа:
— Лере плохо из-за вашего бездушия, нэры Яссин и Алар! Признаться, я была о вас лучшего мнения! Но, поскольку уязвлённое самолюбие и гордыня застят вам глаза, то я вам их открою! Если любите, то надо любить, а не устраивать демострации, за которые потом будет стыдно. И только посмейте помешать Всеньке лечить моего детеныша и её малышей! Рич, не хочешь поприсутствовать? Или мужская солидарность важнее здоровья твоей дочери и наших малышей? А вы, Алар. Вы вот так же бросите моего детёныша, как Норрис бросил Соню? И Соне придется баюкать вашу дочь, чтобы она моей девочке дыру в животе не прогрызла?
Я чуть не подавилась от слов маменьки. И не только я одна.
На командора было страшно смотреть.
Доктор виновато косясь на меня, подошел к Тиль и нежно её обнял:
— Прости, дорогая. Мы такие ревнивые! А Соня сразу стала для вас с ребенком близкой и дорогой…
— Ведите себя, как должно любящим мужьям, и ревность сдохнет в страшных муках. — обнимая доктора в ответ, прощебетала маменька.
