Эви не верила своим глазам. Вот уж кого она не ожидала увидеть здесь! Сердце ее бешено заколотилось, и она прилагала все силы, чтобы справиться с потрясением.
Адам Ролинз встал и вышел из-за стола. Эви чувствовала себя словно зверь, пойманный в ловушку, и завороженно смотрела, как он приближается к ней. Его присутствие подавляло все ее мысли и намерения. Как ни странно, но она не задумалась о том, что он делает здесь, и лишь любовалась его красотой. Неужели он всегда был так красив?
Адам остановился перед ней, жадно пожирая ее взглядом, затем вытянул руку и ласково коснулся щеки.
— Я уже почти забыл, как ты красива, — прошептал он хриплым голосом в унисон ее мыслям.
Его руки были теплыми и невыносимо волнующими. Она была не в силах оттолкнуть Адама, затрепетав от легкого касания кончиков его пальцев.
Горло Эви внезапно пересохло.
— Что ты здесь делаешь, Адам? — с трудом произнесла она.
— А ты не догадываешься? — В его глазах больше не было насмешки, только неприкрытое желание.
Его рука скользнула с ее щеки к затылку, притягивая к себе. Эви безуспешно пыталась сопротивляться поцелую, но при первом же прикосновении его губ снова вспомнила о том, что не так давно было между ними. Тогда ее настолько потрясли неведомые прежде ощущения, что потом она пыталась убедить себя, будто бы все это было только плодом ее воображения, а не реальностью. Другие мужчины прежде тоже иногда целовали ее, но лишь Адам сумел добиться ответных чувств. Теперь это снова повторилось, и, к ее ужасу, она опять почувствовала возбуждение.
Эви тщетно пыталась призвать свой разум, напоминая себе, что она ненавидит этого человека. И тем не менее чувствовала, что груди ее набухли под его рукой, которая ласково гладила их во время поцелуя.
Руки Эви обвились вокруг его шеи, в то время как он крепко прижимал ее к своему сильному телу. Разум говорил ей, что она должна отстраниться от Адама, но Эви уже не могла противиться желанию, охватившему ее. Губы ее раскрылись, позволив его языку проникнуть внутрь.
В течение нескольких секунд после того, как он оторвался от ее губ, Эви оставалась неподвижной в его объятиях. Затем медленно открыла глаза, с трудом поднимая веки, отяжелевшие от страсти. Темные глаза Адама смотрели на нее испытующе.
— Ты не хочешь вернуться домой, Эви?
Она покраснела, понимая, что ее ответ на его поцелуй дал основание для подобной самоуверенности.
— Какую игру ты теперь затеял со мной, Адам? На его лице промелькнуло раздражение, и он схватил ее за плечи, чтобы встряхнуть и пробудить здравый смысл в этой красивой голове.
— Возможно, в прошлом и были игры, Эви, но они кончились с этим поцелуем.
Эви была настолько смущена, что не могла понять, какие мысли и чувства охватывали ее в данный момент, особенно когда ее губы все еще помнили вкус его поцелуя. В конце концов она вернулась к обычному состоянию:
— Я ненавижу тебя, Адам. Я возненавидела тебя с той самой минуты, когда впервые увидела. Сколько раз я должна говорить тебе об этом?
Адам наклонился вперед, уперевшись руками в дверь по обеим сторонам ее головы. Его горячее дыхание всколыхнуло ее волосы, когда он прошептал ей на ухо:
— Однажды я поверил в это, Эви, но твой отклик на мои поцелуи говорит об обратном. — Он приблизил к ней свое лицо. — А теперь скажи еще раз, милая, как ты ненавидишь меня.
Эви отвернулась в сторону. Губы Адама скользнули по ее щеке. Тело девушки опять предательски затрепетало от желания, но Эви изо всех сил боролась с искушением еще раз прижаться к стройному телу Адама. Его тепло окутывало ее.
И все же она заставила себя оттолкнуть Адама. — Ты всегда добиваешься того, чего хочешь, Адам. Но я не вернусь с тобой в Сакраменто, поэтому прекрати этот нелепый фарс. Адам Ролинз содержит казино! А кто же управляет могучей империей Ролинзов в твое отсутствие? — насмешливо спросила она. — Полагаю, ты скоро вернешься к своим основным делам?
Ничуть не тронутый ее сарказмом, он поднял руку и осторожно вытер испачканную мукой щеку Эви.
— Я вижу, ты теперь пользуешься мукой вместо пудры и корицей вместо духов.
— Да, и мне нравится это, высокомерный сноб, — резко ответила она.
Его последние слова задели ее больше всего. В прошлом она всегда втайне была довольна его замечаниями по поводу ее красоты. Красота и неукротимый дух были ее единственным оружием против него.
Адам усмехнулся и снова притянул Эви в свои объятия, зарывшись лицом в ее густые волосы.
— Моя дорогая Эви, я вовсе не хочу обижать тебя, но ты достойна носить шелка и бархат, а не хлопчатобумажные фартуки. — Его пальцы нежно скользнули по ее спине. — И твое место здесь, в моих объятиях, в моей постели, мягкой и желанной, а не на кухне по локоть в муке. Почему ты не соглашаешься?
Его шепот расслаблял и убаюкивал ее. Этого она боялась больше всего. Это было самое опасное оружие Адама. Более смертоносное, чем стальной взгляд противника, которому она всегда противостояла.
