На следующий день, прежде чем сесть на баржу, которая должна была переправить их через реку, Сэм бросил назад последний взгляд, надеясь увидеть Адама. Никого. Он отказывался верить своим глазам. В течение следующих пяти дней они пересекали бесчисленное множество речек, которые вились в густых лесах хвойных деревьев и дубов, проходили мимо старателей, сидящих на корточках в холодной воде и намывающих золото с помощью плоских оловянных кастрюль.
Предпочитая оставаться неизвестным, Сэм избегал общения со старателями, которых они встречали на своем пути. Однако женщины вели себя иначе и, проходя мимо, приветственно махали старателям, и иногда Сэм позволял незнакомцам разделить с ними скромный ужин. Большинство золотоискателей интересовались самочувствием женщин, предупреждая, чтобы они опасались раненых гризли, индейцев и легендарного главаря бандитов Хоакина Мурьету.
После третьего предупреждения Симона однажды ночью спросила Сэма:
— Кто такой Хоакин Мурьета? Сэм небрежно пожал плечами:
— Мексиканский бандит.
— Он в самом деле так опасен, как о нем говорят?
— А это зависит от того, кто говорит. Для некоторых людей он народный герой, Робин Гуд. Меня не так беспокоит Мурьета, как раненые гризли и индейцы.
Если местность позволяла, они ехали верхом, но большую часть времени приходилось идти пешком. Днем стояла невыносимая жара, а ночью было холодно. Они пересекали заросли, кишащие лосями, и усеянные камнями каньоны, где не было видно никакой живности, кроме ящериц, снующих между валунами, спотыкались на разбросанных повсюду камнях, задыхались от пыли, поднимающейся с русел пересохших речек, мокли в холодных горных потоках и ложились на ночь в своих спальных мешках с болью в ногах от натертых мозолей.
Над ними вздымались покрытые снегом вершины Сьерра-Невады. Конечный пункт их путешествия находился где-то в темной полосе леса, опоясывающей склоны гор.
К этому времени Эви уже была уверена, что носит ребенка Адама. Она ничего не сказала об этом ни Сэму, ни Симоне. Если бы Сэм узнал, то немедленно повернул бы назад и вернулся в Сан-Франциско. Это была еще одна тайна, которую она хранила, пока они не найдут Бэйли. Эви часто просыпалась с ощущением тошноты, но знала, что это скоро пройдет.
Карта Бэйли показывала, что их маршрут пролегал параллельно реке Туолумме, ведущей к городу Сонора. Сэм обещал, что как только они достигнут города, то остановятся там, чтобы переночевать и пополнить запасы продовольствия. Перспектива горячей ванны и чистой постели была достаточным стимулом, чтобы продолжить движение.
Когда они наконец въехали верхом в Сонору, обеим женщинам показалось, что они попали в иной мир. В городе царила праздничная атмосфера, группы мексиканцев сидели на ярких пледах, расстеленных на земле, разговаривая и играя в карты под легкими навесами, установленными вдоль улиц.
Игральные столы по обеим сторонам улицы были покрыты золотистыми скатертями. Старатели в сопровождении полуголых женщин толпились вокруг этих столов, играя в «монти», «фараона» и популярную французскую карточную игру, которую они называли «двадцать одно». Крики и смех гуляк заглушали шумный звон гитар, звуки скрипок и мексиканских флейт.
Голодные путешественники увидели множество столов, уставленных пирогами, горячим мясом и холодными напитками, обложенными снегом с гор.
Они спешились перед деревянным строением с вывеской «Отель старателей» над дверью. При виде пьяного старателя, которого полуодетая женщина тащила под тент, Эви повернулась к Симоне с пренебрежительной гримасой:
— Как ты думаешь, это Содом или Гоморра?
— Я подозреваю, дорогая, что по одну сторону улицы Содом, а по другую Гоморра, — с усмешкой ответила Симона.
Глаза Эви озорно блеснули, когда она наклонилась и шепнула Симоне на ухо:
— Я не могу дождаться, чтобы познакомиться со всем этим поближе, а ты?
Они захихикали.
Сэм, зная, что женщины любопытны и наверняка захотят побродить по городу, тут же пресек их намерения:
— Надеюсь, девочки, вы выбросите эту мысль из головы. Я помещу вас в комнату и хочу, чтобы вы оставались там.
— А что ты собираешься делать, Сэм Монтгомери, пока мы будем спать ночью? — язвительно спросила Эви и подморгнула Симоне.
— Спать на полу рядом с вами, — со вздохом ответил Сэм.
— Неужели мы не можем немного побродить, осмотреться? — спросила Эви, оглядываясь на оживленную улицу.
— Идите внутрь, леди, — сказал Сэм, направляя их твердой рукой.
Эви и Симона воспользовались одним чаном воды для купания, чтобы сэкономить деньги и время, а Сэм пошел в конюшню к лошадям и дал им корм. Когда он вернулся, они сияли чистотой и свежестью.
После еды Сэм, верный своему слову, постелил соломенный тюфяк на полу. Когда ровное дыхание Эви возвестило о том, что она уснула, Симона осторожно слезла с постели и направилась к тюфяку.
— Сэм, если ты хочешь пойти поиграть в карты, то иди, — прошептала она.
Он сжал ее руку.
— Ничто в этом городе не интересует меня так, как ты, мышка. — Сэм уложил ее рядом с собой, и они уснули обнявшись.
