— Рада тебя видеть. — сказать ровно не получилось, непонятная хрипотца прорезалась в голосе.
— Обещал ведь — не оставлю тебя. — улыбнулся уголком губ.
Хотела продолжить диалог, но заметила за его спиной Вику.
Пустое на эмоции лицо, отстраненность от происходящего — мне стало не по себе.
— Вика, привет.
Она вздрогнула, но посмотрела.
Вместо слов, она просто склонила голову.
Матвей взял ситуацию в оборот, и вместе с родителями ушёл на свои места. Саша не успел даже поинтересоваться у Карпинского, насколько всё идёт по плану.
Я же, вопреки, про себя ликовала, и тревога почти испарилась, а всё из-за кольца на пальце. Вернее, его отсутствия. Означало это одно — свадьба Матвея и Алёны ещё не состоялась.
“По крайней мере, пока что”.
Вскоре присоединилась вторая семья.
Цепкий взор Натальи не мог не привлечь. Было в нём что-то схожее с Любовью, когда та смотрела на меня до всего произошедшего.
“Яблоко от яблони” — цокнула.
Женщина катила перед собой инвалидную коляску, в которой сидел Аркадий. На этот раз пожилой мужчина казался более серьёзным и включенным в обстоятельства.
— Это глава рода Гедиановых. — подсказала Саше.
Он, как и я, рассматривал входящих.
— Общалась с ним?
— Нет. — отрицательно качнула, — Встречала один раз, и то издалека.
Адвокат черканул что-то на листочке.
Следом за “супругами” увидела незнакомую девушку. Высокую и очень худую. Я бы сказала — болезненно худую. Впалые щеки, сгорбленные плечи, глаза смотрели в пол. Единственное, что зацепило — густые каштановые волосы, заплетенные в толстую косу. Будь на её месте, я бы гордилась подобным.
Девушка шла с сцепленными на груди ладонями, будто бы молясь.
Гадать о её имени не пришлось, к ней подошла Алёна, взяв ту девушку под локоть. Вера, когда мы подписывали договор о сотрудничестве — расписывала состав своей семьи, и упомянула Надю — сестру Кости, дочь Аркадия от первого брака, и, ко всему прочему, маму Алёны. Находясь вдвоем — несмотря на яркие различия на первый взгляд — общие черты между девушками всё равно читались. Нос, овал лица, скулы.
“Наверное, свой рыжий цвет волос Алёна унаследовала от отца” — сделала вывод.
На этом представители семейства Гедиановых кончились.
Услышала облегченный выдох Александра, когда тот приметил Алёну. Девушка — здесь, а значит свидетель есть.
Было странным видеть Гедиановых и Карпинских вместе. Небольшой проход между рядами стульев разделял две семьи. Эта пустая полоса как невидимая стена иллюзорно обозначила “где-кто”.
Матвей рассказывал, его отец очень хотел закопать топор войны в их длительной борьбе с Гедиановыми, но здесь, сейчас, ни один из двух семей даже не дернулся в присутствии своих “оппонентов”.
“Быть может, моё дело с отравлением наоборот раскопало топор, и все усилия оказались напрасны?” — отвернулась ото всех.
Атмосфера сложилась тяжёлая. Воздух практически давил от предстоящего мероприятия.
Пальцы сжались в кулак от перенапряжения.
Саша накрыл в поддержке мою руку своей.
Опустила веки, пыталась дышать размеренно.
— Всем встать, суд идёт! — прозвучал низкий мужской голос на весь зал.
Посторонние шорохи утихли, и я вместе с адвокатам поднялась с места. Процесс начался.
Любовь зашла со своим юридическим представителем сразу перед тем, как судья — женщина в возрасте, судя по документам — Кристина Романовна, начала читать моё заявление.
— Цветкова Любовь Алексеевна, вас обвиняют в умышленном нанесении вреда…
Первым слово взял Саша, расписав кратко о пережитом мной преступлении, а после вызвал меня к стойке.
Я изложила историю от своего лица, вплоть до момента, когда потеряла сознание. Потом Александр задавал какие-то наводящие вопросы, которые скомпрометировали сторону обвинения.
— Протестую, ваша честь, — возразил второй адвокат, — это домыслы!
— Протест принят. — согласилась судья.
Саша не спешил сразу раскидываться всеми доказательствами. Я осталась на месте, стараясь игнорировать чету Гедиановых, и Любовь, готовую сжечь меня прямо здесь.
Вышел представитель Цветковой. Его линия защиты строилась на невиновности подопечной. Люба, по его словам, увидела грустную меня, и решила приободрить.
Я стойко выслушивала бред. Саша говорил, что любые мои выкрики могут только всё усугубить, поэтому старалась не вставлять свои “пять копеек”.
— Скажите, Марина Андреевна, — обратила адвокат Любови, — вы приняли бокал с шампанским. Любовь заставила вас это сделать, или это было предложение?
Замерла.
“Вот и первые осуждения”.
Дышала ровно, пытаясь не паниковать.
— Предложение. — кратко ответила.
— Значит, вы сами взяли из рук девушки бокал?
— Да.
— Хорошо. В заявлении вы указали, что моя подопечная не вызывала у вас доверительных отношений.
— Да, это так. — не отнекивалась.
— Если, по вашему, Любовь вам не нравилась, тогда почему вы легко взяли у неё напиток?
Сглотнула.
Мимолетом посмотрела на Матвея. Он пристально следил за мной, поставив локти на переднее сидение.
— Я… — сбилась, — Я…
— По наблюдению гостей фестиваля, вы были хорошо пьяны. — не дали мне договорить.
— Протестую! — выкрикнул Саша, но судья не приняла протест.
